Ядовитая Роза

Глава 5. Плюшевый мишка

Стараясь не смотреть на побледневшее от праведного гнева, покрытое похожими на ожоги красными пятнами лицо директрисы, Хлоя то опускала глаза, то поднимала их на покрытые паутиной портреты – ей было слишком страшно смотреть в глаза этой старушке, тем более, что сейчас эти глаза метали молнии, и, казалось, словно очи Медузы Горгоны могли превратить в хладный камень любое живое существо.

- Итак, ты хочешь сказать, что доверила мальчика другому слабоумному ребёнку?!

Молодая женщина до крови кусала губы, и металлический привкус крови смешивался с солёным вкусом еле сдерживаемых слёз.

- Но у него же получалось! Бальдерик сделал это нарочно!

Директриса со свистом втянула воздух носом – звук получился одновременно похожим на свист закипающего чайника и сопение разъярённого животного.

- Почему ты во всём обвиняешь бедного Бальдерика? Как я уже сказала, это тихий, вежливый мальчик, которому даже в голову не может прийти сделать кому-то больно. А ты, Хлоя, плохой педагог. Ты перевалила свои обязанности на плечи Бальдерика, забыв о том, что он болен, как и все здешние дети. Я имею полное право уволить тебя, но… не стану этого делать. Я дам тебе ещё один шанс. Иди прочь с глаз моих и не забудь извиниться перед Бальдериком.

Содрогаясь от пережитого ужаса, униженная как облитая водой кошка, Хлоя на ватных ногах вышла из кабинета директрисы; её щёки горели неистовым пламенем и, наверное, тоже были покрыты некрасивыми красными пятнами. Из кабинета до сих пор доносилось тяжёлое, свистящее дыхание разгневанной старухи.

                                                   * * *

В крошечное окно чердака заглядывало любопытное вечернее небо с круглолицей луной и её внучатами-звёздами; их призрачно-молочный свет выливался в щели на крыше и проступал серебряным квадратом на деревянном полу. Лизерли сидела на этом квадрате, позволяя холодному звёздному свету щекотать её голые незагорелые ноги и делая её кожу похожей на чешую сказочной русалки; мишка в её руках выглядел таким же отстранённо-злобным, как и обычно, но девочка прекрасно знала, какое золотое сердце скрывается за напускной злостью у живущего в нём существа.

Что эта за создание, и существует ли оно на самом деле или только в её неуёмных фантазиях, Лизерли не знала и знать не желала. Ей было просто хорошо с ним, заменяющим ей одновременно любящего отца и старшего брата, готового если не уничтожить, то искалечить всякого, кто осмелится обидеть её. Если бы кто-нибудь сказал, что это невидимое для всех прочих существо может быть опасно и для неё самой, Лизерли подняла бы его на смех – она слишком дорожила тем теплом и той любовью, какое давало ей то, что жило в этой уродливой, неприглядной игрушке.

Девочка выпустила мишку из тоненьких бледных рук, позволив ему с глухим стуком упасть на пол, и почти сразу вскрикнула от граничащего с ужасом изумления: плюшевая голова игрушки повернулась! Теперь его невзрачные пуговки-глаза смотрели прямо на неё, но не было в этом взгляде ни тени злобы или отчуждённости, кои доставались стороннему наблюдателю – то, что жило в игрушке, глядело на Лизерли с грустной нежностью, от которой сердце девочки невольно затрепетало и ёкнуло.

Одновременно отовсюду и ниоткуда пополз густой чёрный туман, поглощая в своим клубах пустые картонные коробки и сломанные игрушки старого заброшенного чердака; взвизгнув, но тут же зажав рот рукой, девочка попятилась к стене. Она больше не в силах была оставаться здесь один на один с оживающей игрушкой и пугающими, точно живыми клубами тумана, копошившимися вокруг неё и будто желающими поглотить Лизерли.

Мишка больше не шевелился, но даже это лёгкое движение головы и совершенно живой взгляд стеклянных глаз сделали своё дело – девочка была сильно напугана. Ноги с трудом держали Лизерли – она еле-еле удерживала себя от падения в обморок, уговаривая себя лишь тем, что после потери сознания она не сможет постоять за себя и окажется совершенно во власти неведомой силы.

- Лизерли… Ты испугалась? Не нужно меня бояться.

Кто это сказал?! Девочка испуганно завертела головой, но внезапно пришла догадка, от которой страх пошёл на убыль, уступая место спокойствию и даже чувству, отдалённо похожему на радость.

Существо, живущее в мишке, дало о себе знать.

Это только сначала Лизерли запаниковала – не из-за излишней пугливости, а лишь от неожиданности, ведь не каждый день случаются в её жизни подобные чудеса. Всё ещё прижимаясь спиной к стене, она неотрывно смотрела на игрушку, уже ни капельки не боясь признаков жизни, но, напротив, ожидая их с радостью и волнением.

- Я не боюсь тебя. Покажись.

                                                          * * *

В общей комнате, где проводились деловые собрания, пламенные дискуссии о жизни интерната и мирные чаепития воспитательниц, в этот погожий вечер было особенно светло и уютно; уже заварился, исходя ароматным паром, зелёный чай, уже расставлялись стулья вокруг круглого стола… Всё это проходило в атмосфере почти что таинственной – по крайней мере, так показалось Хлое из-за света множества свечей, что рассеивали сгущающийся мрак и делали тени женщин похожими на долговязых приведений.

В комнате стоял шум от звенящих, гудящих и чуть шепчущих голосов – весёлых и задумчивых, тревожных и спокойных; все воспитательницы говорили, перебивая и плохо слушая друг друга, как это часто бывает в многолюдных помещениях. Хлоя сидела несколько огорошенная, вперив взгляд в свою чашечку с уже почти допитым и давно остывшим чаем и ковыряя хлебным мякишем в блюдечке с малиновым вареньем.