Ядовитый паззл

Глава 9. Иди в храм, там ты найдешь свет

Но если на минуту – на минуту – вообразить, что крики под окнами и «арабская ночь» как-то связаны, то что это может значить? Администратор Агафья говорила что-то про «почак», а он совершенно выпустил это из виду. Что говорит по поводу почака гугл?

«Согласно мифологии хантов – ребёнок, погибший в раннем возрасте». То, что это мифическое существо – и хорошо бы, чтобы оно таким оставалось – Степанов догадывался. А вот момент про ребёнка давал ему пищу для размышлений. То есть, если учесть, что Марков был в городе второй раз, он вполне мог встречаться с кем-то из городских женщин. Как там говорила Агафья? Нагрешил он тут в прошлый раз? Видимо, так и есть.

Тогда его смерть может оказаться местью брошенной женщины или… Или выжившего и росшего без отца ребёнка. А что, всё сходится – и «почак» под окнами – знак, как бы подпись убийцы, намёк, за что пострадал Марков. А ещё – неплохой отпугиватель для всех любопытных, желающих провести расследование, ведь убийца не мог предположить, что в их глуши появится посторонний следователь, который не будет подвержен местным суевериям. Только как бы узнать, с кем Никита встречался? Кто из женщин согласится рассказать такую тайну? Ведь не будешь же заходить в каждый дом и спрашивать: «Здравствуйте, не вступали ли вы двадцать с лишним лет назад в связь с Никитой Марковым?»

Такое рациональное объяснение мифам, которым было подвержено население городка, пришлось по душе Алексу. Сразу стало спокойнее, даже кошки, до этого нещадно рвавшие сердце когтями предчувствия, улеглись, прижав хвосты.

Такие мысли крутились в голове Степанова, пока он гулял по улицам, а после – возвращался в город, также на перекладных. Автобус, который должен был довезти его почти до гостиницы, сломался по дороге, и пришлось пешком идти по вздувшемуся от перепадов температур и потрескавшемуся асфальту. Приятный ветерок шевелил волосы, и Алекс с любопытством рассматривал окрестности, думая, что бы могло его натолкнуть на разгадку.

Эх, был бы в посёлке ЗАГС – можно было бы поднять документы, а так…

Улицы не радовали разнообразием – домики то тесно прижимались друг к другу, то будто отстранялись, оставляя большие пространства, засаженные какими-то растениями. Где-то одуряюще пахли розы, аромат смешивался с запахами свежести и кружил голову. Маленькие частные домики сменялись пятиэтажками. Самое высокое здание насчитывало шесть этажей и было местной администрацией, на первом этаже которой, как ни удивительно, расположились несколько магазинов и даже одно маленькое кафе.

В стороне от жилых домов, окруженный рощицей молодых деревьев, стоял небольшой деревянный храм. Краска со стен успела облупиться, а крыша потускнела от прямых лучей солнца. Однако купол гордо блестел серебристыми боками, привлекая внимание Степанова.

Он не особо любил приходить в церковь, часто чувствовал себя там чужим и не мог вести разговор с высшими силами, когда вокруг было много посторонних. Алексу казалось, что на него косятся, осуждают – не так стоит, не о том молится. Поэтому сейчас желание зайти в храм стало для него неожиданностью, но ноги сами понесли к низкому крылечку. Зачем-то постучав, Александр толкнул скрипнувшую дверь и оказался внутри. Пахло приятно – свечным воском, ладаном, немного пылью и, почему-то – детством. Закрывая глаза, он снова был десятилетним пацаном, которого бабушка отправила освятить яблоки к Спасу, снова стоял с оттягивающей руки корзинкой, слушал песнопения и чувствовал себя непривычно лёгким, почти невесомым.

В храме было тепло – это чувствовалось не кожей, а сердцем. Иконы на стенах смотрели добро, как на любимого сына, вернувшегося домой после долгого отсутствия. Захотелось извиниться и сказать: «Простите, что так долго шёл».

Сзади скрипнула половица, и из неприметной двери вышел священник, мужчина в возрасте и с аккуратной, уже успевшей поседеть, бородой.

- Здравствуйте, Батюшка, - поздоровался Степанов, чуть склонив голову.

- Здравствуй, сын мой, - с теплом ответил священник, подходя ближе, - что привело тебя в Божий дом?

«Да, это действительно дом», - подумалось Алексу, и он неопределённо пожал плечами, чуть виновато улыбнувшись.

Святой отец кивнул, и отошёл к небольшому алтарю, переворачивая страницы тяжёлой книги.

Потом он достал ящичек, в который любой посетитель мог положить бумагу с просьбой молитвы за здравие или за упокой. Интересно, даже в таком маленьком храме всё равно ведутся записи какие-то, заказывают молебны…

Мысль, пришедшая в голову Степанову, была неожиданна, но заставила его задержать дыхание.

- Извините, Святой отец, а вы крестины тоже проводите?

- А то как же, конечно, - закивал священник, складывая в тонкую стопочку листы, - а что, желаете окрестить ребёнка?

- Да нет, - замялся Алекс, не зная, как спросить интересующее. Но потом решил, что как и всегда, в данном случае сказать лучше одно – правду. И не прогадал.

Узнав, в чём суть вопроса, священник принёс толстую книгу. Прикинув, что раз Марков в прошлый раз был в городе двадцать четыре года назад, то его ребёнок мог бы родиться примерно в тот промежуток – конечно же, на девять месяцев позже. Или чуть больше, чем девять – если девушка, например, уезжала с ним в город. Хотя никто из местных ни о чём таком не говорил, да и администратор бы тогда упомянула о такой «дочери станционного смотрителя», которую увёз богатый гость.