Яга в режиме "Красота"

Глава 1. Погреб с сюрпризом

Пыль. Вот что я ненавидела больше всего в этой жизни, если не считать ворчание избушки и вечные жалобы Лешего на то, что я «вытаптываю его любимые грибницы». Пыль была повсюду. Она лежала на старинных сундуках, забивалась в щели между половицами и, кажется, даже летала в воздухе, когда я варила зелье, придавая ему неповторимый «аромат» заброшенного чердака.

— Ну всё, — заявила я вслух, обращаясь к пыльной паутине в углу. — Хватит. Генеральная уборка!

Избушка на курьих ножках, услышав это страшное словосочетание, недовольно скрипнула половицей.

— Опять? — проскрипела она своим басовитым голосом. — Мы же только в прошлом месяце... э-э... пыль с потолка стряхивали.

— Не ной, — отмахнулась я, повязывая на голову платок покрепче. — А то сейчас как дуну, как плюну, так вся твоя красота и осыплется.

Я начала с самого дальнего угла. Вытащила на свет божий старый треснувший горшок (откуда он тут взялся?), три метлы разной степени изношенности и стопку пожелтевших газет «Вестник Лешего». Но мой взгляд привлек тёмный провал в полу, прикрытый выцветшим ковром. Люк в погреб. Я дёрнула за железное кольцо. Крышка поддалась с неохотой, издав душераздирающий скрип, от которого у меня самой заныли зубы.

Из тёмного квадратного отверстия пахнуло сыростью, холодом и чем-то сладковато-пряным. Я поёжилась. Вниз вела шаткая деревянная лестница.

— Ты это... поосторожнее там, хозяйка, — забеспокоилась избушка. — А то мало ли что. Может, там клад? Или упырь спит?

— Типун тебе на язык! — шикнула я и начала спускаться.

Внизу было темно хоть глаз выколи. Я пошарила рукой по стене и нащупала огниво. Через минуту фитиль старой керосиновой лампы загорелся ровным жёлтым светом, отбрасывая на стены причудливые тени. Погреб был завален хламом: связки сушёных трав (некоторые я даже не помнила, как называются), банки с заспиртованными лягушками (для красоты интерьера), и... огромный кованый сундук в самом дальнем углу.

Сундук был покрыт толстым слоем пыли и паутины так плотно, что казался мохнатым чудовищем. Я смахнула паутину рукавом и с трудом откинула тяжёлую крышку. Внутри было пусто. Почти. На дне, на бархатной подушке, которая от времени стала серой, лежало оно.

Яблоко.

Оно не было похоже на те сморщенные дички, что растут на опушке. Это было произведение искусства. Кожура глянцевая, ярко-алая, с золотистыми прожилками, будто его расписал сам Жар-птица. От него исходило мягкое, едва уловимое сияние и аромат — смесь летнего сада, мёда и чего-то запретного.

— Ну и чего ты там застряла? — донеслось сверху ворчание избушки.

— Иди сюда! Смотри, какая красота! — позвала я.

Яблоко словно само прыгнуло мне в руку. Оно было прохладным и гладким. Я поднесла его к лицу и вдохнула этот волшебный запах.

— А вдруг оно ядовитое? — с сомнением спросила избушка.

— Глупости, — фыркнула я. — Это же молодильное яблоко. Я про такие только в сказках слышала.

И тут меня разобрало любопытство. Ну правда! Столько лет живу на свете (и не спрашивайте сколько), а такого чуда не видела. Что будет-то? Ну не помолодею же я в самом деле...

Я закрыла глаза и решительно впилась зубами в сочную мякоть.

Хруст был оглушительным. Сладкий сок брызнул во все стороны, заливая подбородок и воротник платья. Вкус был божественным: кисло-сладкий, с нотками земляники и солнечного света. Я проглотила кусок и открыла глаза.

И тут мир взорвался светом.

Это было не больно, но очень ярко. Белый ослепительный шар поглотил меня целиком. Я почувствовала, как по телу пробегает волна жара — от макушки до пяток. Кости перестали ныть, спина распрямилась сама собой, а кожа... о боги! Она стала гладкой и упругой! Я чувствовала это каждой клеточкой!

Свет погас так же внезапно, как и появился.

Я стояла посреди погреба с огрызком яблока в руке и смотрела на своё отражение в медном тазу для варки варенья.

Из таза на меня смотрела девушка лет двадцати пяти. Огромные синие глаза (откуда они взялись?), румяные щёки и толстая русая коса до пояса.

Я медленно подняла руку к лицу и коснулась гладкой кожи.

— Хозяйка? Ты живая там? — испуганно позвала избушка сверху.

Я посмотрела на огрызок в своей руке, потом снова в таз... и истерически расхохоталась.

Сверху послышался грохот — это избушка от удивления села прямо на пятую точку (точнее, на куриные окорочка).

— Батюшки-светы! — ахнула она. — Ты ли это?!

А я всё смеялась и смеялась, не в силах остановиться. Кажется, моя скучная жизнь ведьмы только что сделала крутой поворот... или полетела в ступе куда-то очень далеко отсюда.

***

Я выбралась из погреба, цепляясь за лестницу, как утопающий за соломинку. Ноги подкашивались не от страха, а от какого-то дикого, щенячьего восторга. Я снова чувствовала себя лёгкой. Лёгкой! Это слово звучало в голове как музыка.

Избушка, оправившись от первого шока, уже суетилась. Она топталась на месте, и её куриные ноги выбивали мелкую дробь по земляному полу.