Яганур - Фиолетовое Озеро

Глава 3 – Здесь покоится зло

         Раиса Никитична  бежала так быстро, что несколько раз упала. Юрка больше не кричал, всё его внимание было приковано к Зое. Полностью обнажённая с распущенными волосами она стояла на скользком камне в семи метрах от берега и улыбалась. Вдоль берега была разбросана её одежда. Дрожащим, срывающимся в сип, голосом, Раиса Никитична  позвала её:

— Зоенька, голубушка. Чего это ты удумала? Ступай к нам. Зоюшка…

Добрых полчаса они упрашивали Зою вернуться на берег. Зоя смеялась, плакала, говорила какие-то глупости, и топала, словно капризный ребёнок, если Юрка пытался подойти ближе. Юрка начал стаскивать обувь. Зоя пронзительно закричала:

— А-а-а-а! Не пойду! Не пойду! — она зашлёпала босыми ногами по чёрному, покрытому влажным мхом, камню. Раиса Никитична  схватила Юрку за штанину.

— Не смей. Поскользнётся. Так ты её только напугаешь.

Зойка, казалось, совсем не замечала колючего холода. Она не ёжилась, не стучала зубами, а лишь хитро улыбалась. Пронзительно закричав, стала показывать Юрке разные непотребства. Юрка закрыл лицо руками, Раиса Никитична, стараясь не повышать тона, говорила спокойно, но строго:

— Зоенька, не делай так. Ну как же тебе не совестно? Ты ведь комсомолка.

Зоя, кажется, послушалась. Она рассматривала свои пальцы, склонив голову на бок. А потом заговорила:

— Она позвала меня. Сказала, что покажет братика. У меня братик от голода в войну помер. А она обещала показать. Я и пошла.

Больше всего Юрка испугался взгляда Раисы Никитичной. До этого момента она ещё держала себя в руках, но когда Зоя понесла околесицу, глаза стали огромными и круглыми. Юрка понял, Раиса Никитична  сама не знает, как поступить.

— Она даже красивая. Только уж очень страшная. Я немного боялась, а потом она сказала не бояться. У неё два длинных пальца, она обвила мою руку и потащила к озеру. Я говорила, что не хочу, но она не послушала.

Раиса Никитична, из глаз которой потекли слёзы, спросила, всхлипывая:

— Кто, Зоенька?

Но Зоя не ответила, её начало трясти, она разревелась. Чтобы успокоить, Юрка крикнул:

— Братишку-то показала?

Зоя, вскинув на него свои огромные зелёные глаза, ответила:

— Ты тоже её видишь? А его? — она показала на место подле себя. — Его ты видишь? Хороший у меня братик? И как нарочно – тоже Юркой звали. Он умер немного, тельце вот испортилось от земли и времени.  

У Юрки от сказанного на голове зашевелились волосы. Зоя гладила воздух слева от себя, смотрела, опустившись на корточки, целовала, а потом и вовсе обняла пустое место.

— Она сошла с ума, — Раиса Никитична  медленно приблизила руку ко рту, — Зоенька сошла с ума. Юрка, снимай сапоги. Я буду отвлекать.

Юрка, стащив обувь, размотал левую портянку. Когда возился с правой, Зоя уставила на него свой пальчик.

— Это что он делает? Что делает? Разденься, миленький, очень тебя прошу. Я тебе рожу птенчика.

Юрка бросил вопросительный взгляд на Раису Никитичну, она незаметно кивнула, мол, продолжай. Сама же принялась отвлекать Зою. Как ни в чём не бывало, спросила:

— Зоенька, а вот ты говорила, что тебя кто-то позвал. Кто она? Как выглядит?

Зоя в недоумении посмотрела на учёную, а потом указала пальцем куда-то между Юркой и Раисой Никитичной.

— Так вон же она.

Юрка в тот момент почувствовал отвратительный запах тухлой плесени, что доносится из гнилых влажных колод. К этому запаху примешался сладковатый смрад прогорклой ворвани – вонючего тюленьего жира, запомнившегося с Сахалина. Юрка и Раиса Никитична  невольно обернулись. Что-то бесформенное, влажное, рыхлое, цвета рыбьего брюха метнулось к берегу, а потом, громко плеснув, скрылось в воде.

Раиса Никитична  с расширенными от ужаса глазами, отступая от озера, причитала:

— Кто это был? Кто это был?!

Юрку трясло. Он почти ничего не разглядел. Лишь узкое тело, маленькую головку без лица и длинные, гибкие словно плети руки.

Зоя, прижав ладонь к бровям, следила за чем-то в спокойной глади. Повернувшись к ним спиной, злобно закричала.

— Эй, отдай! Отдай его, ты обещала. А ну отдай. Лярва!

У камня что-то тихо плеснуло, Зойка бросилась в воду. Юрка рванул было на помощь, но Раиса Никитична, крепко вцепившись в руку, удержала его.

— Она уже не вернётся, Юрка. Никогда не вернётся.

Раиса Никитична  рыдала и гладила Юрку по руке, а он всё рвался и наконец, понёсся вперёд. В три гребка добрался до камня, обогнул его, нырнул вниз, но ничего не увидел. Снова нырнул – и опять пустота. Судорогой свело ногу, с трудом вытащив перочинный нож, он тут же вонзил его в икру, отпустило. Юрка выбрался на камень. Раиса Никитична  стояла, обхватив себя руками, в этот момент она мало чем отличалась от Зойки. Её трясло, изо рта доносился тяжёлый низкий плач. Когда вода успокоилась, Юрка с осторожностью посмотрел вниз. Там, на дне, среди мертвецов, увидел он голую Зою. Её ступни застряли в жирном иле. Тело колыхалось, словно неровное пламя свечи. Растрёпанные волосы образовали вокруг головы безобразный безжизненный цветок. Юные, но уже пышные груди медленно поднимались, казалось, Зоя дышит. Течение слегка сдвигало её тело, словно пыталось развернуть. Зоина рука задела костлявую кисть высокого скелета. Юрка отпрянул назад, испугавшись, что сам мог очутиться в этом дьявольском хороводе.