Ягнёнок

Глава 6, где Демьян вновь становится чужим

«Надеюсь, у приютского доктора найдутся лишние бинты…» - думал Демьян на ходу. После ранения ему много раз приходилось сменять повязки, поэтому о себе он мог позаботиться сам. Сейчас это было необходимо, иначе воспалятся старые раны.

Со временем привыкнув к своей обезображенной руке и порой забывая о ней, он всё же с раздражением ловил косые взгляды. Но для Инессы его недостатки не имели значения. Хоть слепые и не могут видеть, но могут чувствовать. И она видела его изнутри. Сама не ведая, она помогла ему избавиться от ненависти к себе. Она всегда говорила: «С что с тем, что уже произошло, мы должны смириться и жить дальше, ведь впереди ждут новые трудности, а встретить их можно лишь с крепким духом, закаленным прошлым».

Когда Демьяну исполнилось 18, он стал выпускником интерната и, покинув стены приюта, нашел комнатку в каморке при лавке Юзефа, чтобы подрабатывать у него и помогать с торговлей.

«По дороге в приют было бы неплохо и дом проведать. Вечность, казалось бы, там не решил он.

Парень по привычке двинулся через торговые ряды. Только-только начиналось раннее утро, в своих магазинчиках начинали копошиться лишь самые стойкие. Он был потерян в этом утреннем затишье, предшествующем хлопотливому дню, теперь оно казалось ему чужим.

Уже скоро должна показаться лавка Юзефа… Но знакомый магазинчик окружали рабочие. Изнутри раздавался скрежет, вывеску безжалостно отрывали по кускам и бросали в пыль улицы.

Демьян был потрясен. Что учудил этот старик?

Он бросился к лавке.

- Вы что творите? Кто вам это позволил? - разозлился он.

Рабочие оживленно повернулись на крики:

- Обанкротился наш лавочник. Продавал нам эту лавчонку за гроши во-о-от с такой улыбкой, – самый молодой из парней начал кривляться.

- Пожертвовал всё свое состояние на какую-то глупость, вот и спятил!

- Ха-ха-ха! Так только сумасшедшие поступают!

- А ты кто такой будешь? Раскричался так, будто начальник, гляди-ка! – загоготали мужчины.

Демьян промолчал. Кто он? Он призрак. У него нет прошлого. Нет и будущего, потому что он отказался от него ради будущего Инессы. Ведь все это время он жил полной жизнью, а у Несс её не было. И вот он снова бессилен, стоит и смотрит, как рушится его второй дом, что дал ему шанс стать свободным.

- И где же теперь Юзеф? - растерянно спросил Демьян.

- А кто его знает? Сгинул! -крикнул один мужчина. –А слыхали, что после того, как к нему пришла та чертова «Леди – Третий – Месяц», у него больше никто не хотел покупать!

- Не дай бог она к лавчонке моей Марии заявится, - устало выдохнул другой. - Плохая примета.

Остальные поддержали его одобрительным гомоном.

Не в силах терпеть этот хаос, Демьян отвернулся и поплелся дальше по знакомому пути. Его мысли поглощала ярость: «Леди – Третий – Месяц? Во всем виновата она? Кто это? Знал ли я её?»

Демьян был подавлен и не понимал, что происходит. Почему всё так изменилось? Неужели одно его желание смогло так изменить жизни других людей?

А ноги по привычке сами вели его к приюту. Зачем искать Юзефа, если тот все равно его не узнает? Как и любой другой. Когда-нибудь он наберется храбрости и пойдет к тому, кто учил его жизни. Но не сейчас. У него еще будет время.

Он открывает заржавелую, погнутую калитку. Во дворе никого, так как сейчас слишком рано и детей пока не отпускают гулять. Но когда это его останавливало? Пропуская завтраки, он сбегал через окно на рынок, где таскал еду посъедобнее той, что подавали за засаленным столом.

Только сейчас Демьян начал понимать бессмысленность и опрометчивость своего поступка. Без документов он даже не сможет доказать, кто он. Но отступать уже поздно. «Юзеф продал лавку, теперь мне некуда идти и негде жить. Нужно хотя бы предупредить директрису о пополнении штата жильцов» - думал он.

Демьян, наметив для себя план действий, твердо решил остаться в приюте. Любой ценой.

Кабинет директрисы был всем хорошо известен. Он цвел и пах в прямом смысле слова – стебли растений свисали с каждой полки и обвивали любой свободный уголок. Пелагею Григорьевну будто бы совершенно не интересовали дела ее учреждения – бумаги, раз поставленные на полку, больше оттуда не доставались и обрастали вьюнками. Всех поражала ее беспечность, даже Демьян, когда повзрослел и уже мог оценивать людей, никак не понимал, почему такую женщину все любили и уважали. И ведь дело было не только в том, что она была директором (хотя это еще одна тайна, как она, не стремясь к власти, смогла занять такое положение).

Она была светлой души женщиной, умилялась каждому своему «чаду». Она не умела отказывать людям. Поэтому Демьян и шел сюда - он был уверен, что если будет настойчив, то директриса позволит ему жить здесь. Еще она была чрезвычайно доброй и ранимой, отчего ею было легко манипулировать (чем порой и пользовались коварные дети).

Стараясь как можно незаметнее прошмыгнуть мимо столовой. Становиться объектом интереса сирот ему совсем не улыбалось. Любое новое лицо вызывало у детей эйфорию и бешеный восторг, а их тоска по любви и заботе могла проявиться в жестокости и агрессии.

Он заметил, что Пелагея Григорьевна за завтраком не наблюдает. Демьян знал, где её найти, как знал и каждую комнатку приюта. Вместе с Ситой он исследовал всё вдоль и поперек, но сейчас все равно чувствовал себя чужим. С незнакомой ранее робостью он прошел по коридору. У двери висела выгравированная табличка «Пелагея Григорьевна Д.». На стук никто не ответил, и он решился заглянуть внутрь.

Пусто.

Если же директрисы нет ни в столовой, ни в кабинете, ни в маленьком при нем садике на балкончике, то больше ее не имело смысла искать вообще нигде. Она имела чудную способность оказываться в одно и то же время в нескольких местах. Всё это не вязалось с ее медлительностью.

Поэтому Демьян сделал для себя вывод, что руководящие люди имеют двойников. Когда он подрос, главным доказательством этого выведенного им правила стал Юзеф. Тот постоянно твердил, что у него мало денег, много дел и мало для этого времени. Но приходя на работу, парень, похоже, заставал уже другую личность старика – он маялся от скуки в ожидании посетителей, ему нечего было делать и, казалось бы, у него было много времени. Но он не говорил об этом тому двойнику, которому катастрофически его не хватало. А когда он наконец получал много денег, то, видимо, не отдавал их первому двойнику, который постоянно лихорадочно шептал, что он скоро обанкротится. Поэтому Миану иногда становилось жаль своего старика.