Яйцо Бессмертия от Блюмкина, или любопытство главбуха

Яйцо Бессмертия от Блюмкина, или любопытство главбуха

Рассказ о том, как главный бухгалтер Аркадий едва не решил главную проблему человечества

Аркадий Моисеевич Гринштейн, главный бухгалтер холдинга «МолдАгроТранс», сидел на съёмной квартире в Вильнюсе и переживал то, что сам деликатно называл «творческим отпуском», а руководство — «пошёл вон до января».

Причиной конфликта стала квартальная отчётность, в которой Аркадий Моисеевич с присущей ему бухгалтерской честностью отразил несколько статей расходов, которые руководство предпочитало считать несуществующими. Руководство было неправо. Аркадий Моисеевич был прав. Но руководство платило зарплату, поэтому Аркадий Моисеевич сидел в Литве, ел цеппелины и смотрел в ноутбук с видом человека, которого несправедливо выгнали из рая за излишнюю любовь к истине.

Рядом сидела его дочь Белла, семнадцати лет, и листала телефон с выражением лица, означавшим, что отцовский «творческий отпуск» разрушил все её летние планы, и она этого не забудет.

Всё началось с новостной заметки.

Аркадий Моисеевич читал интернет — занятие, которому предаются все временно отстранённые от дел люди — и наткнулся на статью о раскопках в китайском Лояне, провинция Хэнань, март две тысячи девятнадцатого года. Археологи вскрыли бронзовый сосуд эпохи Хань и обнаружили внутри три с половиной литра жидкости, которую с типичной китайской поэтичностью назвали «вином бессмертных».

Аркадий Моисеевич прочитал внимательно. Потом ещё раз. Потом открыл блокнот — настоящий, бумажный, с клеткой, потому что бухгалтеры старой школы не доверяют мыслям, которые не записаны от руки.

Состав жидкости: нитрат калия. Алунит, он же квасцовый камень.

Аркадий Моисеевич побарабанил пальцами по столу.

Нитрат калия. Алунит.

Что-то шевельнулось в той части памяти, куда складываются истории, услышанные от дедушки в детстве, — отдельная кладовая, беспорядочная и совершенно ненадёжная с точки зрения источниковедения, но удивительно живучая.

Дедушка рассказывал про Блюмкина.

Яков Блюмкин — человек, убивший германского посла, избежавший расстрела, ставший агентом ЧК, путешествовавший с Есениным, лично знавший Троцкого — в народной памяти местечковых евреев южной Украины хранился совсем в другом качестве. Там он был прежде всего человеком, который что-то спрятал у раввина из Херсонщины.

Что именно — версии расходились. Дедушка говорил «яйцо бессмертия». Что это такое и откуда взялось, дедушка объяснял путано, ссылаясь на каббалу, на персидских магов и на одного знакомого, который «точно знал, но уже умер». Суть сводилась к следующему: предмет требовал долгого омовения в особой среде, поэтому его закопали — в ящике, надолго, до лучших времён.

Лучшие времена для Блюмкина наступили в виде расстрела в двадцать девятом году, так что за ящиком он не вернулся.

Аркадий Моисеевич смотрел в блокнот.

Нитрат калия. Алунит. Природная консервирующая, антисептическая, минерализующая среда. Встречается в специфических геологических условиях: вулканические зоны, некоторые пещерные системы, отдельные типы засоленных почв. На юге Украины, если говорить откровенно, таких мест немного, но они есть.

Рука сама потянулась к карандашу.

— Папа, ты что делаешь? — спросила Белла, не отрываясь от телефона.

— Думаю, — сказал Аркадий Моисеевич.

— Ты делаешь такое лицо, как будто нашёл ошибку в чужой отчётности.

— Возможно, — согласился Аркадий Моисеевич. — Возможно, именно это я и делаю.

Следующие четыре дня он работал с таким сосредоточением, с каким в лучшие годы сводил годовой баланс.

Геологические карты южной Украины. Исторические справки о перемещениях Блюмкина в двадцатые годы. Списки раввинов Херсонщины и прилегающих областей. Природные аномалии — места, которых люди избегают, о которых ходят странные истории, куда скот не заходит и птицы летят стороной.

Белла, поначалу игнорировавшая происходящее, на третий день не выдержала и пересела к отцу.

— Это что, серьёзно?

— Это рабочая гипотеза, — сказал Аркадий Моисеевич с достоинством.

— Ты ищешь яйцо бессмертия.

— Я провожу сравнительный геохимический анализ в контексте исторических данных.

— Папа.

— Да, ищу яйцо бессмертия.

Белла помолчала. Потом пересела ближе.

— Давай я помогу с картами.

К исходу четвёртого дня на листе бумаги остались два кружка.

Первый — урочище в Николаевской области, балка с выходами засоленных пород, где по местным рассказам иногда видели огни и куда пастухи не гоняли скот с незапамятных времён.

Второй — старый фруктовый сад в Херсонской области, на краю бывшего еврейского местечка, где, по свидетельствам, яблони росли совершенно неправильно — скрученные, с листьями странного оттенка — и куда дети не лазили за яблоками, потому что «там нехорошо», хотя объяснить, чем именно нехорошо, никто не мог.

— Два варианта, — сказала Белла.

— Два варианта, — подтвердил Аркадий Моисеевич.

Они посмотрели друг на друга.

— Мы едем? — спросила Белла.

Аркадий Моисеевич закрыл блокнот, открыл сайт железнодорожных билетов и начал смотреть, как добраться из Вильнюса на юг Украины с пересадкой в Варшаве.

— Мы едем, — сказал он.

Первое место — балка в Николаевской области — встретило их жарой, стрекотом цикад и совершенно нормальным с виду пейзажем. Выжженная трава, белёсые выходы породы, старые тополя вдоль пересохшего русла.

Аркадий Моисеевич шёл с лозой — он сам не мог объяснить, зачем взял её, просто взял, — и думал о том, что выглядит, вероятно, как человек в глубоком психологическом кризисе. Что, учитывая обстоятельства последних месяцев, было бы вполне объяснимо.

Белла шла сзади и молчала — она умела молчать правильно, эта девочка, унаследовав от матери дар присутствия без давления.

Лоза дёрнулась в районе старого тополя с раздвоенным стволом.