Яко аз на раны готов

Глава вторая

Я был сокрушен и унижен безмерно,

кричал от стенания сердца моего.

Псалом 37

Весь день он провёл в попытках притвориться, что с ним всё нормально. Весьма успешных попытках — что-то неладное заметили разве что Ней и два их товарища. Для всех остальных Рийар был таким же, каким и всегда: сильным, уверенным в себе командиром одного из боевых отрядов Следственного управления. Эта картинка ему ещё удавалась — хотя он и играл эту роль из последних сил, на голом, самоубийственном упрямстве.

Он не желал сдаваться. Не желал признать, что проиграл. Он хотел уйти на своих правилах — с достоинством.

Всё равно недолго осталось. Леон докопается до правды. Он всегда докапывался, не оплошает и здесь.

Сердце сжалось страхом и стыдом перед грозящим ему позором — все, все узнают, что это он организовал вооружённое нападение на своих же товарищей. Этого не скрыть, это не удастся спрятать.

«Я не выдержу», — мрачно думал Рийар, отправляясь домой и воображая внутри себя, как всеобщее уважение в один момент сменится презрением.

Его было, было за что уважать — умелый воин, отличный командир, талантливый наставник. В боевом корпусе его любили. Это был его дом, его настоящий дом, и мучительно было осознавать, что все они отвернутся от него, когда узнают о его преступлении.

В голове завертелись мысли о побеге — но куда и как он мог сбежать с магического острова, где его из-под земли достанут одним-единственным поисковым запросом? Прятаться всю жизнь где-то в диких землях на границе магии и надеяться на чудо?

Безнадёжно.

Ему остаётся только идти до конца — и принять всю полноту последствий своих же действий. Не на кого пенять. Сам себя затолкал в этот угол, из которого нет никакого выхода. Слишком привык к тому, что находит выход всегда — из любых углов.

Не в этот раз.

…дома было неожиданно шумно.

Из библиотеки доносился громкий голос матери — кажется, она на что-то ругалась.

Прищурившись, Рийар сделал шаг по коридору, и стало слышнее.

— Как ты можешь не знать, где лежит тетрадь с бабушкиными рецептами?! — возмущалась мать. — Ты же всегда всё знаешь!

— Значит, не всё! — раздражённо огрызался Леон — давненько Рийар не слышал в его голосе таких ноток! — Тебе десять лет не было до неё дела!

Рийар подкрался ближе, наслаждаясь скандалом. В кои-то веки достаётся не ему!

— Это не повод её терять! — завелась, меж тем, мать. — Ты же целыми днями тут копаешься, как можно было её потерять?!

Усмехнувшись, Рийар заглянул внутрь, не желая пропускать эту выволочку.

Обычно аккуратная библиотека находилась теперь в полном беспорядке: сперва мать искала тетрадь сама, потом подключила вернувшегося из управления Леона. Книги и бумаги громоздились без всякой системы на всех поверхностях и на полу и грозили в любой момент упасть из своих неловких стопок.

— Она мне не попадалась! — продолжал, меж тем, огрызаться Леон, перетряхивая одну из полок с кучей документов.

— Ах! А я думала, что могу на тебя положиться! — с горечью и разочарованием воскликнула мать.

Леон обернулся что-то ответить ей и увидел довольного Рийара. Поморщился и промолчал, вернувшись к перетряхиванию документов. Мать тоже обернулась на двери.

— Рийар, а ты не видел бабушкину тетрадь, в такой голубой обложке? — моментально подключила она к делу и его.

Ей вдруг вспомнился рецепт её матери, по которому та готовила рыбный пирог, и ей захотелось побаловать им домашних.

Надменно хмыкнув, Рийар сделал шаг вперёд и щёлкнул пальцами.

Откуда-то с верхних полок шкафов — в залежи которых ещё никто не углублялся, потому что это требовало специальной лестницы, — вынырнула и красиво проплыла по воздуху прямо в руки матери нужная тетрадь.

Рийар торжествующе и как будто с ожиданием поглядел на Леона; тот скривился и отвернулся.

Мать счастливо разулыбалась.

— Ах, милый, ты так меня выручил! — проворковала она, подходя к сыну и даже обнимая его от избытка тёплых чувств.

Вопреки всему, Рийар в этот момент не торжествовал и не наслаждался неожиданной победой: он столкнулся с очередным откатом.

Магический поиск, как и ожидалось, привёл за собой дезориентацию в пространстве; это было ожидаемо и не страшно, Рийар настолько привык справляться с таким откатом, что со стороны казалось, будто он и вовсе его не замечает.

Проблема была в том, что он не просто нашёл тетрадь, но и заставил её пролевитировать в нужном направлении. На дезориентацию наложился второй откат — дестабилизация движений. Один из самых ненавистных Рийару откатов, потому что он никак, вообще никак не поддавался контролю. Что бы ты ни делал, как бы ни старался — ты двигался совсем не так, как планировал.

«Чего мне стоило просто выполнить поиск и достать её руками?» — устало прикрыл глаза Рийар.

Пустой выпендрёж.

Пустое желание восхитить мать и щёлкнуть по носу Леона: смотри, как могу!

Эффектный жест.

Доигрался.

Что теперь делать? В следующие сутки он беспомощен, как младенец: даже из библиотеки не удастся выйти с первой попытки, потому что он будет вечно идти не туда, натыкаться на стены и предметы, всё ронять, не замечая, как размахивает руками… Грёбанная дестабилизация!

Удовлетворения от того, что ему в кои-то веки удалось превзойти Леона и впечатлить мать, не было. Только всё тот же страх и стыд, что и всегда: как теперь справиться с собственной беспомощностью? Как не попасть в совсем уж неловкое и унизительное положение? Как притвориться, что с ним всё в порядке?

Можно было разве что не двигаться — если замереть и не двигаться, откат не проявлял себя. Рийар решил просто замереть и дождаться, пока все уберутся из библиотеки, а потом всё же сделать попытку выбраться самому — когда, во всяком случае, никто не будет видеть его нелепых жалких попыток вписаться каким-то образом в дверной проём.