Яко аз на раны готов

Глава третья

Поношение сокрушило сердце моё, и я изнемог, ждал сострадания, но нет его, — утешителей, но не нахожу

Псалом 68

Ней жил далековато от них, через две улицы. Этот путь братья проделали в молчании.

Рийар чувствовал себя слишком униженным, чтобы говорить. Он просто хотел, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Стиснув зубы, он терпел и пытался — всё ещё пытался — делать вид, что с ним всё в порядке, прекрасно понимая, что не провёл бы сейчас и наивную барышню, что уж говорить об опытном следователе, который знает его, как свои пять пальцев!

Леон же молчал по той причине, что чувствовал, что любые его слова только усугубят ситуацию. Он видел, что брат где-то на грани истерики, и не понимал, как его мог довести до такого состояния пусть неприятный, но довольно банальный откат. Всё то время, что они были знакомы, Леон наблюдал, как Рийар раз за разом преодолевает любые откаты, даже самые сложные, шутя справляется со всеми проблемами, которые они ему организуют, и продолжает магичить снова и снова — непринуждённо и уверенно. Как человек, который знает, что всегда — справится с последствиями.

Истеричное состояние брата пугало. Леон был совершенно уверен, что дело не только в нынешнем откате — не мог он настолько выбить Рийара из колеи! — и что, скорее всего, имеют место и другие какие-то откаты, неудачно сочетавшиеся с новым.

Как помочь человеку, который, уже находясь под какими-то неприятными откатами, совершенно бездумно магичит там, где можно было обойтись без этого, да ещё сплетает воедино два разнородных магических действия — что гарантирует такой же двойной откат — как помочь такому человеку, Леон не знал.

«Может, у него откат, провоцирующий его магичить снова и снова?» — даже подумал он с тоской, потому что легче было придумать, что это сама магия и толкает Рийара на подобные безумства. Понимать, что он идёт на них добровольно и что это его истинный выбор, было слишком тяжело.

Леон не знал, как и чем может тут помочь, поэтому пытался, во всяком случае, не усугублять.

Молча он дотащил Рийара, который с трудом переставлял ноги, спотыкался и норовил потерять равновесие на каждом шагу, до дома Нея, и позвонил.

— Господин старший следователь? — удивился, открывая, светловолосый мускулистый детина, и лишь потом заметил тяжело опиравшегося на перила крыльца Рийара. — Командир? — в голосе его прозвучала отчётливая тревога.

— Двойной откат, — быстро пояснил Леон. — Дестабилизация поверх дезориентации. Сутки.

Ней красноречиво закатил глаза. На лице его было написано, что он совершенно убеждён, что к этому сочетанию откатов привело какое-то совершенно безумное и нелепое действие.

— Всё с тобой ясно!.. — пробурчал он, крепко и привычно обхватывая Рийара и затаскивая его в дом. Дело у него ладилось ловко и быстро: то ли сам Рийар меньше дёргался, добравшись до друга, то ли таскание командира под откатами было действием слишком привычным и доведённым до автоматизма.

Вскоре Рийар был благополучно усажен в гостиной, и, только вернувшись закрыть дверь, Ней обнаружил, что Леон так и не ушёл.

— Я о нём позабочусь, господин старший следователь, — заверил его Ней.

Тот вздохнул, мрачно поглядел куда-то в сторону гостиной, где скрылся брат, и отметил:

— Мне кажется, откатов больше, чем два, и наложились они весьма неудачно.

Ней, который знал ещё как минимум про откат, из-за которого Рийар путал верх и низ, мысленно согласился, что сочетание крайне паршивое.

— Вполне вероятно, господин старший следователь, — согласно кивнул он, не выдавая, впрочем, подробностей — секреты Рийара были секретами Рийара, и болтать о них направо-налево Ней не собирался.

Несмотря на то, что тема разговора вроде бы была исчерпана, Леон замялся.

Некоторое время стояло неловкое молчание — Ней полагал недопустимым выпроваживать старшего по званию, даже если они и находились не на службе.

Наконец, Леон, глядя куда-то поверх плеча Нея, сухо отметил:

— Возможно, на нём какие-то откаты, влияющие на эмоциональное состояние или причиняющие боль.

Ней нахмурился: он тоже подозревал о факте наличия таковых, но не знал наверняка, потому что Рийар никогда и ни с кем не желал обсуждать темы подобного рода.

— Я учту, господин старший следователь, — покладисто отметил он очевидное.

Взгляд Леона остановился на нём на несколько секунд — и Ней удивился тому, какой острой тревогой он был полон. Затем Леон прикрыл глаза, вздохнул и попрощался. Ничего не оставалось, как тоже проговорить слова прощания, закрыть дверь и вернуться к другу в гостиную.

Рийар сидел так же, как Ней его и посадил, опасаясь любым движением начать что-то крушить. Откинув голову на спинку дивана, он закрыл глаза и тихо, осторожно дышал.

Ней не раз, не два и не двадцать замечал эту странную привычку к поверхностному аккуратному дыханию, был совершенно уверен, что дело в каком-то болезненном откате, и знать не представлял, как и чем тут можно помочь.

— Твой брат о тебе весьма тревожится, — попытался он исподтишка вырулить на тему и своего беспокойства тоже.