Яко аз на раны готов

Глава седьмая

Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоём наказывай меня. Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены; и душа моя сильно потрясена; Ты же, Господи, доколе?

Псалом 6

Весь день Леон провёл как на иголках. Его постоянно дёргало нервное, тревожное чувство, подтачивающее изнутри и нарастающее. Если с утра он ещё мог забыться за обычными рабочими делами, то к обеду эта подспудная тревога совсем расстроила его мысли. Он ни на чём не мог сосредоточиться, и постоянно забывался и терял связь с действительностью.

Перед ним лежал рабочий документ, в который нужно было внести правки, но он только вертел перо в руках, пачкая пальцы чернилами, и совершенно не мог сосредоточиться на строчках.

В итоге, плюнув на попытки призвать себя к порядку, он ушёл домой раньше обычного, но и там не нашёл покоя. Он пытался читать — специально выбрал книгу, которая его увлекала, — но мысли его были далеко от читаемых строк. Смысл слов ускользал от сознания, и он бездумно переворачивал страницы, в упор не видя того, что там написано.

Машинально он прислушивался к звукам в доме, поэтому сразу понял, когда Рийар вернулся, и вздрогнул, глядя на дверь, ожидая, что сейчас увидит его. Однако, судя по шагам, Рийар ушёл к себе.

Пойти за ним? Уговорить поговорить?

Тянущее мерзкое ожидание было невыносимо, но Леон сомневался, что добьётся чего-то толкового, если будет настаивать на разговоре.

Вздохнув, он попытался вернуться к книге, всё ещё машинально прислушиваясь к тому, что происходит в доме. Но всё, что он сумел различить — собирающиеся с визитом к друзьям родители. Они переговаривались, шутили, смеялись… наконец, ушли.

В доме установилась совершенно мёртвая тишина.

Леон нарочно шумно перевернул страницу — и поморщился от этого звука. Сердце подскочило: ему показалось, что за шуршанием он пропустил шаги Рийара. Он замер, вслушиваясь в тишину в коридоре — ни звука.

Тихо, беззвучно вздохнув, Леон попытался вчитаться в строчки. Безуспешно.

Нервы накручивались всё туже, туже, туже…

— Мы можем поговорить сейчас? — раздался бесцветный голос от дверей.

Леон вздрогнул. Рийар подошёл совершенно беззвучно — ни стукнули двери, ни скрипнули половицы. Как призрак.

— Да, конечно, — даже с облегчением согласился Леон, немедленно откладывая книгу и устремляя взгляд к брату.

Тот казался совершенно бесстрастным; ни со взгляда, ни с лица не читалось совершенно никаких эмоций.

Спокойным мерным шагом пройдя по библиотеке, Рийар сел напротив, нетипичным для себя жестом положил руки на стол и тихо заговорил:

— С твоего позволения, пропустим ту часть, в которой я признаю, что ты во всём был прав, а я идиот…

Брови Леона поползли вверх — вместе с тревогой, которая от сердца поднялась выше, в горло, и перехватила дыхание.

— Впрочем, — с лёгким смешком оборвал сам себя Рийар. — Зачем пропускать! Ты во всём был прав, — тяжёлый взгляд обратился на брата. — А я — идиот.

— Самокритично, — с трудом выдавил из пересохшего горла Леон.

Стукнув пару раз пальцами по столешнице, Рийар продолжил.

— Ты догадываешься, — утвердительным тоном отметил он, — что у меня есть проблемы с откатами. Но дело не столько в той мелочи, которую я ловлю повседневно, — поморщился он. — Настоящая проблема в моих фатальных откатах.

Леон кивнул. Он предполагал, что дело именно в них, и что ничего хорошего он сейчас не услышит.

— Насколько всё плохо? — осторожно уточнил он, поскольку Рийар замолчал, потеряв развитие мысли и не зная, как сформулировать то, что должен рассказать.

Нахмурившись, он ответил:

— Почти все они — совершенно ерундовые, и сами по себе не представляют серьёзных проблем. — Он пожевал губами и задумчиво добавил: — Просто их… много. И они порой… накладываются и дают… странные эффекты.

Леон вздохнул. Чего-то подобного он и ожидал. Тревога стала постепенно отпускать его, на её место пришёл деловой настрой. Стена молчания рухнула, Рийар признал наличие у него проблемы — а значит, её, наконец, можно начать решать!

Придвинув к себе лист и письменный прибор, Леон уточнил:

— Сколько их у тебя?

— Фатальных? — губы Рийара неожиданно тронула улыбка, и он заявил: — Сто сорок восемь.

Леон медленно поднял взгляд. Что?.. какие ещё сто сорок… сто?..

Постойте, сто с лишним фатальных откатов?..

Полторы сотни?..

Да нет, это где-то за пределами реальности! Леон, нахмурившись, посмотрел на брата с обидой и укором.

— Знаешь, эти твои розыгрыши!.. — раздражённо выговорил он, но запнулся о твёрдый спокойный взгляд.

Рийар не выглядел как человек, который шутит. По совести сказать, настолько серьёзным, как сейчас, Леон не видел его и вообще никогда.

— Сто сорок восемь фатальных откатов, я не оговорился, — вместо привычного возмущения спокойно подтвердил он. — Большинство из них совершенно пустяковые и проявляются ситуативно. Ну, скажем, мне больно смотреть в отражающие поверхности.