Яко аз на раны готов

Глава восьмая

Ты удалил от меня знакомых моих, сделал меня отвратительным для них; я заключён и не могу выйти

Псалом 87

Дежурный в изоляторе выдал Леону необходимый бланк и не удержался от подколки:

— Что, командир Рийар, устроил дебош?

Настроение у него было прекрасным, и к ситуации он отнёсся дружелюбно, посчитав, что вечно не видящий берегов сослуживец задел очередной выходкой шишку из важных.

— Будешь лыбиться — сейчас тут продолжу, — огрызнулся Рийар, пытаясь скрыть свою дезориентированность.

Пока, действительно, ничего страшного не происходило. Собрал вещи, пришёл в изолятор — вполне себе приличный дом, кстати. Сто раз тут сам дежурил, почти своя берлога, считай. Странно, конечно, понимать, что теперь у него не будет тут доступа к магии — звёздочку, дающую этот доступ, Леон только что конфисковал и как раз заполнял акт. Но ведь, по совести говоря, не ему с его откатами снова пытаться магичить — так что неспособность это сделать как раз к добру?

Проблема, конечно, была не в магии и не в звёздочке, а в том, что он впервые был здесь как задержанный, а не как охранник.

— Так, ты лучше чистосердечное пиши, мне к делу подбить надо, — оборвал его мысли Леон, пододвигая лист.

Писать чистосердечное… было ещё более странно.

Некоторое время Рийар тупо смотрел на чистый лист — и совершенно не мог понять, что и как писать.

— Шапку как обычно, на имя госпожи Юлании, — заметив его затруднение, подсказал Леон, не отрываясь от своих записей. — А дальше как объяснительные пишешь, я, такой-то такой-то, тогда-то там-то… только вместо объяснительной в заголовок напиши, что признание.

Даже не подумав огрызнуться, Рийар вздохнул и принялся писать. Теперь, получив конкретные инструкции, он вполне с этим справился — действительно, вот уж объяснительных он в своей жизни написал немерено!

Леон справился со своими бумагами быстрее, хоть их и было больше, дождался, пока Рийар допишет, взял, прочитал, кивнул, завизировал и собрал в общую папку.

— Рей, я с ним посижу немного? — небрежно обратился он к дежурному.

Рийар замер. Вообще-то, не положено, а в его случае пожалуй даже — запрещено без прямой санкции начальницы управления.

— Валяйте, — отмахнулся дежурный, раскладывающий какие-то пасьянсы, потом, спохватившись, добавил: — Выбирайте любую на первом, там никого.

В изоляторе было два этажа, на каждом — по несколько комнат.

— Мне вон та справа нравится, — быстро сказал Рийар, когда они с Леоном вышли в коридор.

— Ну и прекрасно! — согласился тот, открывая дверь с помощью своего доступа.

Рийар вошёл в знакомое помещение. Не сказать, чтобы эта комната чем-то отличалась от других, но ему нравились в ней синее покрывало на кровати и цветы на подоконнике. Он даже поливал их порой. Ну, то есть, любой дежурный всегда их поливал, но по вредности Рийар мог бы и спихнуть эту обязанность, и все бы просто махнули на него рукой — от одного дня ничего не случится.

Всё вокруг выглядело странно привычным.

Сложно было поверить, что он здесь не на дежурстве, и что он не может просто выйти отсюда и пойти, куда ему вздумается. Рийар так и сяк пытался вертеть внутри себя эту мысль: что он здесь заперт, что он больше не свободен, что он просидит теперь в этой комнате всё следствие, — но это никак не укладывалось в его голове.

Всё чудилось игрой, сном, неправдой.

— Твои ребята в курсе? — вывел его из раздумий голос Леона.

Он не сразу понял, что тот имеет в виду его боевой отряд — и степень их осведомлённости в его делах.

Конечно же, он всё от них тщательно скрыл! Ещё не хватало, чтобы товарищи пошли как соучастники!

— Нет, — резко и оскорблённо ответил Рийар, не став добавлять, что Ней, возможно, догадывался.

А может, догадывались и двое других.

— Тогда я Нею сегодня сам скажу, — покладисто кивнул Леон, и только тут Рийар сообразил, что его вопрос не имел целью его оскорбить, и что брат просто уточнял, нужно ли поговорить с ними отдельно или нет.

Тяжело вздохнув, Рийар прикрыл глаза.

До этого момента он был уверен, что его друзья — поймут.

Но теперь, когда миг истины оказался так близок, им овладели страх и отчаяние.

Поймут? С чего бы? Они все пришли работать в управление, чтобы защищать закон — им ли понимать преступников? Это следователи, ещё, ладно! Им нужно неплохо понимать, что творится в голове и в сердце у преступника, чтобы суметь расследовать дело — и чтобы это дело квалифицировать. Леон, теоретически, обязан был понимать преступников — это было частью его профессионализма.

Но боевой отряд!

Их задачей было задерживать, отлавливать, поджидать в засаде, расставлять ловушки, брать с поличным, сопровождать, охранять, пресекать — но никак не понимать!

Рийар же для них и вовсе теперь был не просто преступником — а предателем. Он был их командиром; они верили ему. А он предал их веру.