Яко аз на раны готов

Глава шестая

Я же червь, а не человек, поношение у людей и презрение в народе

Псалом 21

Рийар снова и снова складывал и разворачивал листок с дурацкими медицинскими рекомендациями и злился — на листок, на врача, а больше всего — на себя.

Что этот идиотский врач смотрел на него так, будто он, того и гляди, ноги отбросит! Противный жалостливый взгляд!

Вцепившись в листок ногтями, он сжал зубы. Здоров. Он абсолютно здоров! Да, конечно, если смотреть на список откатов вот так, сплошным потоком, — он выглядит внушительно. И он, конечно, этого не отрицает! Но ведь большинство, абсолютное большинство его откатов — форменная ерунда, которая проявляется исключительно ситуативно! Ну, не может он узнать лицо командира одного из соседних отрядов — велика беда! Он его по голосу прекрасно узнаёт, либо по одежде, это даже не смешно! Не откат, а так, фигня какая-то.

И таких — абсолютное большинство. Парочка реально сложных среди них тоже не так уж и досаждает, если подумать, — Рийар прекрасно научился с ними жить.

Нервно дрогнули сжимавшую бумажку пальцы. С досадой Рийар подумал, что зря запаниковал. То последнее наложение откатов выбило его из колеи и заставило действовать импульсивно. Он не дал себе отдыха, не дал времени подумать — и принял неправильное решение.

Ему не следовало признаваться.

Да.

Он резко, с досадой провёл ногтем по сгибу листка, вспоминая ту панику, которая овладела им под взглядом Леона, когда он подумал, что брат — уже почти догадался.

Какое жалкое, нелепое положение!

Из-за этой идиотской ошибки, сделанной на эмоциях, под влиянием усталости — он угодил в это совершенно безвыходное положение.

Торчит в изоляторе и покорно ждёт приговора и ссылки.

Без магии, без возможности сбежать, без права всё отыграть назад.

Сам себя — конченный идиот! — загнал в это положение и лишил возможности что-то изменить!

Рыкнув, Рийар швырнул несчастную бумажку куда-то в угол, под стол, и пнул ножку.

Совершенно беспримерная, фееричная степень идиотизма! О чём он только думал! Прийти к Леону и самому во всём признаться — когда игра даже близко не была проиграна!

Да не докопался бы Леон до правды, никогда. И что это ему вздумалось наделять в своём воображении брата всесилием? Дело было глухое. Да, Леон бы дошёл до проверки всех служащих — да только Рийар эту проверку благополучно бы прошёл. На него чужая магия принуждения не сработала бы, и он «честно» бы сказал, что невиновен.

И всё. Дело бы закрыли бы, как бы ни бесновался архимаг.

А откаты — что откаты? — справился бы. Уже справляется.

Он всё прекрасно контролирует. Он со всем бы и дальше справлялся бы прекрасно.

Проклятье!

Он стукнул кулаком по столу, устало прикрывая глаза.

Какая же фатальная, нелепая ошибка!

Он снова и снова пытался придумать, как выйти из нынешней ситуации — но ничего толкового не шло ему на ум.

Единственный безумный план, который казался реалистичным — всё же уехать в эту проклятую колонию, а позже, с помощью оставшихся на свободе друзей имитировать свою смерть и сбежать. Магический поиск не найдёт его там, на грани острова. Там можно затаиться, переждать время… рано или поздно его признают погибшим и искать перестанут.

Но как закрыть друзей от магии допросов? Если они исчезнут тогда же, когда и он, это будет слишком очевидно — что все они сбежали. Их будут искать снова и снова, и выкопают из любой дыры. Друзья должны остаться на виду — что же, им тоже закрыться от магии принуждения тем способом, каким это сделал сам Рийар? Но что, если у них откат будет совсем другой?

Рийар вздрогнул, представив, насколько кошмарные фатальные откаты могут настичь человека, который пожелает закрыться от действия любой чужой магии. Он сам — он был готов рискнуть, потому что дело того стоило, дело обеспечивало ему неприкосновенность и свободу. Ему было плевать, какой откат он получит, — и его неспособность выносить лицемерие стала не такой уже великой платой за гарантию независимости.

Но подвергать такому риску друзей он не был готов.

Опять же — эта идея закрывала только от магии принуждения, а не от обычного допроса в присутствии мага, который заколдовал сам себя на различение правды и лжи.

Как ни крутил Рийар эту идею в своей голове — он так и не придумал ничего дельного, что могло бы защитить его сообщников в случае его побега. Всё неизбежно вело к раскрытию; проклятая магия!

Построение безумных планов прервалось после обеда: к нему пришли друзья. Ней всё ещё находился на своих общественно полезных работах и трудился в другом месте, так что их было только двое. Молодые, но плечистые парни, у одного щека была обезображена глубоким шрамом, другой единственный в их компании носил бороду и усы.

Они притащили с собой всякую снедь для перекуса, настольные игры и даже газету — всё то, что всегда притаскивали дежурившему командиру, поэтому сначала у Рийара возникла иллюзия, что всё по-старому, что ничего не случилось.