Яко аз на раны готов

Глава седьмая

Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами, от гнева Твоего и негодования Твоего, ибо Ты вознес меня и низверг меня. Дни мои — как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава

Псалом 101

Вопрос отсутствия меча был для Рийара критическим.

Он грезил фехтованием с раннего детства, и уже с трёх лет подыскивал подходящие палки, чтобы изображать из себя великого воина и упражняться с ними. В семь лет он начал заниматься всерьёз, и вся его жизнь с тех пор была наполнена тренировками и спаррингами.

Рийар жил фехтованием. Меч был продолжением его, неотрывной частью, воплощением его сути.

Ни потеря свободы, ни грозящая ему ссылка, ни позор и ни страх потерять друзей — сильнее всего по нему ударила потеря меча. Рука постоянно неосознанно дёргалась в поисках привычной точки опоры на рукояти; отсутствие перевязи и привычной тяжести создавало ощущение, будто он не до конца одет, будто он вышел на улицу обнажённым; пустота на бедре, казалось, обжигала холодным воздухом. Непривычно; невозможно; неправильно.

Здесь не было никакого выхода: преступникам не положено оружие. Ни здесь, ни на острове никто не позволит ему заниматься и учить других. Максимум, если повезёт, он сумеет как-то тайком в колонии подбирать какие-то палки и тренироваться с ними — возможно, если он хорошо себя зарекомендуют, на это закроют глаза.

Это казалось Рийару настолько страшным, что он старался думать о чём угодно другом — лишь бы не про меч. Но не думать не получалось: его разъедал липкий, мерзкий страх ещё и потерять форму, необходимую для владения мечом.

И мускулы, и реакция — все эти вещи быстро атрофировались, если ими не заниматься ежедневно. Даже если ему однажды удастся вернуть себе если не меч, то его подобие — он станет жалкой пародией на самого себя. Не сможет и малой толики того, что умеет теперь. Иссохнет без тренировок, превратится в тень.

Никакие откаты и никакие болезни никогда не могли заставить Рийара бросить тренировки. Разве что — если откат действительно лишал его возможности делать хоть что-то. Впрочем, если его накрывало дестабилизацией — он пытался делать хоть какие-то упражнения, пусть это и было чревато тем, что он постоянно ударял и обстановку, и самого себя. Если отнимались ноги — он занимался верхними мышцами. Если не могла работать правая рука — он фехтовал левой. Если отказывало зрение — он занимался наощупь.

Заключение в изолятор, однозначно, не было тем фактором, который мог заставить Рийара изменить своим привычкам. Оставшись один, он продолжал выполнять комплекс упражнений — всех, которые не требовали оборудования и могли быть выполнены в рамках той комнаты, что имелась в его распоряжении.

Не имея, впрочем, ничего даже отдалённо похожего на меч, он брал стул — и выполнял с ним ряд привычных движений, просто затем, чтобы поддержать мышцы в форме.

Если и было в нём что-то настоящее за всеми его откатами, обманами и иллюзиями — то это его суть бойца.

Эмоции могли взять над ним верх на время; но не могли сломить совсем, и он, раз за разом, упрямо возвращался к тому, что было ему ценнее всего.

Он уже не думал о том, насколько нелепо это выглядело со стороны. Здесь никого не было. Никто не видел, как он, бывший командир, размахивает стулом вместо меча. По крайней мере, это заставляет мышцы работать!

Он так увлёкся, что не сразу услышал скрип двери и отреагировал только на пойманный краем глаза высокий жилистый силуэт в дверях.

Отшатнувшись, он по привычке выставил перед собой — не меч, а стул, — и только потом понял, как это должно было выглядеть со стороны. Он ощутил, как разом сжались плечи — словно его увидели нагим, беспомощным, таким, каким он сам себя видеть боялся.

— Вот ни капли не сомневалась, — спокойно отметила стоящая на пороге женщина, — что ты найдёшь выход даже в такой ситуации.

Невольно Рийар усмехнулся с теплотой и медленно отложил стул.

Эйни. Командир одного из боевых отрядов и его личная ученица — одна из самых успешных за всю его карьеру!

— Так, попытка оглушить визитёра и сбежать отменяется? — весело переспросила она, заходя внутрь.

— Не в этот раз, — ухмыльнулся Рийар, галантно пододвигая даме другой стул.

Та посмотрела на него с некоторым любопытством — кажется, раздумывала, не предложить ли Рийару спарринг на стульях, но в итоге отказалась от этой идеи из-за её потенциальной разрушительности, поэтому просто села.

Беглый весёлый взгляд её прошёлся по изолятору, отмечая степень его обжитости — Рийар принёс много своих вещей, а друзья добавили от себя. Создавалось впечатление, что он действительно живёт в этой комнате.

— Я раздумывала, нужно ли тебе принести что-то, — призналась Эйни, закидывая нога на ногу, — но решила сперва спросить. Смотрю, у тебя здесь всё есть уже?

— Кроме меча, — согласился Рийар, тоже устраиваясь за столом и рассматривая её.

Она не была типичной красавицей — слишком высокая, слишком жилистая, с напоминающей прямоугольник фигурой, она, к тому же, носила короткие волосы, которые слегка топорщились в разные стороны. Но Рийару она нравилась — он даже подкатывал к ней по первости, но был отшит категоричным: «Я замужем».