Яко аз на раны готов

Глава одиннадцатая

Увидят праведники и убоятся, посмеются над ним [и скажут]: «Вот человек, который не в Боге полагал крепость свою, а надеялся на множество богатства своего, укреплялся в злодействе своем»

Псалом 51

Неудача с Леоном Эйни ни капли не охладила. Она методично продолжила собирать подписи — и ближе к вечеру пришла к господину Элиору со своим прошением.

Тот вдумчиво прочитал бумагу, пожевал губами и сухо резюмировал:

— Нет, такой вариант невозможен.

Эйни ожидала этого ответа и не планировала отступать. Она понимала, что Рийар виновен, но считала, что у него есть шанс на другой путь — и он заслуживает того, чтобы его друзья и ученики боролись за него.

— И всё же мы ходатайствуем, — уверенным тоном повторила она и добавила: — Командир Рийар важен для корпуса.

Чуть наклонив голову, господин Элиор пристально взглянул на неё и отметил:

— Господин Рийар больше не является командиром и членом боевого корпуса, командир Эйни. И, — голос его окреп и наполнился железом, — он сам своими поступками исключил себя из корпуса.

Господин Элиор полагал, что Рийар пришёл к закономерному финалу — его вольное обращение с магией, его нарушения в попытках скрыть откаты, его неожиданно вскрывшееся умение, будучи невидимым, подсматривать в секретные документы… всего этого и так с головой хватило бы для увольнения.

— Только боевой корпус вправе решать такие вопросы, — уверенно возразила Эйни, закидывая нога на ногу. — А боевой корпус не исключал командира Рийара из своих рядов, — настойчиво пододвинула она отложенное было Элиором прошение.

Корпус был боевым братством и весьма неохотно принимал ситуации, когда один из его членов предстоял перед гражданским судом. Обычно все мелкие провинности и нарушения решались именно внутри корпуса — да даже и преступления, если они касались дел корпуса, разбирались товарищеским судом.

— Вы руководите всего лишь боевым отрядом, командир Эйни, а не всем боевым корпусом, — педантично отметил господин Элиор. — Поэтому не имеете права делать таких громких заявлений от имени корпуса.

Эйни хищно прищурилась. Господин Элиор с большим недовольством догадался, что завтра — самое позднее, через день! — увидит перед собой главу боевого корпуса с тем же вопросом.

— Я поняла вашу позицию, господин заместитель, — ответила она и, прежде чем уйти, забрала своё прошение.

В её ответе звучали уже знакомые Элиору кроткие интонации — видимо, все ученики и друзья Рийара переняли их у него для тех ситуаций, где они не планировали подчиняться высшим по званию.

Прогнозы бывалого следователя, конечно, оправдались: на другой день к нему явился командир Миран, глава боевого корпуса, самолично.

Это был крепкий мускулистый мужчина средних лет, с выразительным мясистым лицом и острым взглядом, под которым любому становилось неуютно. Они, однако, были с господином Элиором пусть не крепкими друзьями, но хорошими товарищами — всё же делали одно дело, часто планировали операции совместно, иной раз вместе проводили досуг.

Столкновение между ними теперь было неизбежно; оба это понимали и оба знали позицию друг друга. Матёрый боевик должен был защищать своего — даже если и осуждал его предательство. Умелый управленец должен был лавировать между интересами архимага и управления — даже если и полагал, что боевик в своём праве.

Не размениваясь на приветствия и вступления, командир Миран сунул Элиору бумагу и сел, сложив руки на груди.

Элиор скосил глаза и вздохнул.

На бумаге ожидаемо значилось требование — оформленное, конечно, как просьба, — передать заключённого Рийара в ведение внутреннего суда боевого корпуса.

Возможно, в другой ситуации Элиор и счёл бы это требованием справедливым: командир боевого корпуса совершил преступление против своего корпуса, в результате чего погиб другой боец. В самом деле, командир Миран был в своём праве.

Был бы, если бы в дело не оказался вмешан господин архимаг, чей артефакт Рийар надумал похитить.

Между резиденцией архимага и Следственным управлением имел место затяжной и напряжённый конфликт. Элиор не хотел быть тем человеком, из-за которого этот конфликт перейдёт в активную фазу.

«Отказано», — коротко написал он на поданной ему бумаге.

Всё так же молча командир Миран протянул следующую — на ней ожидаемо оказалось прошение разрешить тренировки. В этот раз вместо коллективно собранных подписей там стояла его собственная резолюция, подтверждающая, что навыки Рийара исключительно важны для корпуса.

Опять же, в другой ситуации господин Элиор признал бы просьбу справедливой — совершивший преступление маг должен был работать на благо общества, так почему бы — не в числе наставников боевого искусства? Однако тут в одну кучу смешалось всё: и недовольство господина архимага, который давил на следствие, и безалаберность Рийара, который не производил впечатление надёжного человека, и многочисленные рийаровские выходки, которые доказывали, что преступление его было не случайной ошибкой, а закономерным итогом его пути. Господин Элиор небезосновательно полагал, что в случае с Рийаром смягчение условий приведёт лишь к новым проблемам.