Яко аз на раны готов

Часть третья. Признание. Глава первая

Часть третья. Признание

Глава первая

Благ и праведен Господь, посему наставляет грешников на путь, направляет кротких к правде и научает кротких путям Своим

Псалом 24

Рийар лежал на кровати и подбрасывал ложку левой рукой в попытках тренировать ловкость. Но, хотя ложка ловилась неплохо, — он чувствовал острое недовольство собой.

Он, казалось, на физическом уровне ощущал, как с каждой проведённой в изоляторе минутой утекает по каплям его боевое мастерство. Атрофируются навыки. Притупляются реакции. Ослабевают мышцы.

Казалось, что каждый его вздох расходует когда-то накопленный запас — и этот запас истекает, неумолимо, неуловимо истекает, каждую минуту, каждую секунду…

Сердце тоскливо и досадливо ныло. Он пытался замедлить это как мог — но того, что он делал, было недостаточно. Его тело переставало быть послушным малейшему движению воли — и он был обречён наблюдать за этим, не в силах остановить.

Раздался стук в дверь.

«Кто это там такой культурный!» — досадливо фыркнул он про себя и язвительно крикнул:

— Не заперто!

Как будто он мог запереться. Как будто он мог не позволить кому-то войти.

Он скосил глаза.

На пороге стояла розововолосая дурёха с корзиной фруктов в руках и смотрела на него своим телячьим беспомощным взглядом.

— Ба! Какие люди! — удивился Рийар, вставая и отбирая корзинку. Удержаться от шпильки было совершенно невозможно, поэтому он язвительно сказал: — Я, вообще-то, не больной!

Дурёха покраснела и ничего не ответила. Рийар отнёс фрукты на стол, усадил её и отправился за чаем — дежурные, в конце концов, перестали закрывать его дверь, чтобы не шляться к нему самим. Это, конечно, было нарушением, но, кажется, никто всерьёз не думал, что Рийар, который сам пришёл с повинной, теперь сбежит.

Когда он вернулся, Илия, во всяком случае, перестала краснеть, но смотрела на него всё так же беспомощно и жалко. Как будто это он её сюда притащил!

Раздражённо фыркнув, Рийар предложил выбрать чай — друзья натаскали кучу сортов. Она, кажется, не глядя, взяла первый попавшийся, всё ещё не зная, куда деться от смущения.

«И чего припёрлась!» — язвительно подумал Рийар, попробовав пару раз начать светскую беседу и не преуспев. Точнее, он, конечно, понимал, зачем она пришла — но ему было от этого так приятно, что он совершенно не желал смотреть в лицо собственным беспомощным эмоциями и предпочитал делать перед самим собой вид, что злится.

— А, так ты явилась поглумиться над поверженным врагом, но всё никак не наберёшься храбрости для своей злодейской роли? — наконец, попробовал он её расшевелить радикальными методами.

В конце концов, удержаться от того, чтобы не подстёбывать этого телёнка, было выше его сил!

Ожидаемо Илия так испугалась мысли, что он в самом деле мог такое о ней подумать — бездна! как будто на её говорящем лице не написана большими буквами причина её прихода! — что она, наконец, ожила, и порывисто возразила:

— Нет, нет! Я… я просто поддержать хотела, — спрятала она смущённое лицо за чашкой.

— Очень приятно, — заверил её Рийар.

Признавать такие вещи было не в его правилах, но, во-первых, и в самом деле было приятно. Он её вообще не ждал. Думал, что после его последней выходки она уж точно никогда видеть его не захочет, и только порадуется, что он, наконец, доигрался.

А во-вторых — ну не хотелось ей врать. Не из-за отката даже — просто не хотелось.

— Я переживал, — признал он, сдаваясь перед потребностью говорить с ней прямо и получать её поддержку прямо, — что мы так некрасиво расстались. Мне жаль.

Светлые тёплые глаза заглянули ему в самую душу.

— Я не хотела, чтобы ты думал… — она замялась, потупилась, объяснилась: — Что я затаила зло.

«Деточка, как из сказки», — без привычной язвительности подумал Рийар. На душе сделалось тепло и легко — как будто она не только принесла свою сказочную лёгкость с собой, но и его выдернула из персонального ада туда, в этот мир розовых облаков и солнечных улыбок.

— Что ты только нашла в этом зануде! — не удержался от шпильки он, прихлёбывая чай с каким-то редкостным дорогущим фруктом вприкуску — впервые такой пробовал. Деточка мало того, что из сказки, так ещё и богатая.

Сердце кольнуло досадой и ревностью. Ну серьёзно! ¹Разве в Леоне вообще может быть хоть что-то, что привлекает женщин! Скучный, до зубного скрежета правильный, лишённый какого бы то ни было шарма зануда! Как будто родился уже стариком! Как такая девушка, как Илия, могла выбрать его?!.

Она, меж тем, покраснела, как помидорка, и обиженно буркнула:

— Он не зануда!.. — но получилось у неё крайне неубедительно.

Настолько неубедительно, что Рийар не выдержал и рассмеялся.

Она растеряно улыбнулась, отставила чашку и с обидой принялась отстаивать свою точку зрения:

— И с чего ты вечно его в этом обвиняешь? Он ведь очень интересный, и столько всего рассказывает, и столько знает! — в голосе её задрожало восхищение, которое остро резануло по сердцу Рийара. — Какой же он зануда? Зануда — это когда с человеком скучно, — по мере того, как Илия говорила, она обретала опору в той мысли, которую развивала, и голос её становился увереннее с каждой фразой. — Но разве с Леоном может быть скучно? Он так увлекательно обо всём рассказывает, и может объяснить всё-всё на свете! Ты же должен это понимать! — вдруг пошла она в неожиданную атаку, пронзив Рийара требовательным взглядом. — Ты же сам тоже так умеешь — когда учишь фехтованию!