Яко аз на раны готов

Глава пятая

Не отнимай совсем от уст моих слова истины, ибо я уповаю на суды Твои и буду хранить закон Твой всегда, во веки и веки; буду ходить свободно, ибо я взыскал повелений Твоих; буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь

Псалом 118

Господин Элиор полагал Леона человеком разумным и хорошим профессионалом, поэтому искренне считал вопрос закрытым. За те шесть лет, что Леон работал в управлении, он успел произвести на начальство самое благоприятное впечатление, был на хорошем счету, и потому быстро сделал карьеру.

Рациональный, педантичный, бесстрастный, аккуратный — личное дело Леона было полно прекрасными характеристиками, которые постепенно складывались в описание идеального следователя.

Поэтому господину Элиору было особенно неприятно, когда на другой день Леон пришёл к нему снова — и особенно неприятным был тот факт, что папка в его руках была куда как более объёмной и содержала явно нечто большее, чем дежурное прошение от боевиков.

Конечно, чувства Леона можно было понять — Рийар был его братом, и было бы как раз весьма тревожным знаком, если бы молодой следователь проявлял бы теперь безразличие в этом вопросе. Однако Элиор полагал, что Леон и так принял в этом деле достаточно участия, и упорство с его стороны казалось ему совершенно излишним и неуместным. Поэтому, молча принимая папку из рук подчинённого, Элиор посмотрел на него весьма хмуро.

На лице Леона застыло выражение упрямства и уверенности в своей правоте.

Это показалось Элиору совсем уж дурным знаком, и с неприятным предчувствием он открыл папку.

Первым разделом там было подготовлено обоснование, которое, ссылаясь на различные кодексы, законы, положения и прецеденты, в общем виде утверждало ту мысль, что заключённые, обладающие выдающимися навыками в какой бы то ни было сфере, в качестве общественно полезных работ должны реализовать именно эти навыки.

Это было ожидаемо — если бы сам Элиор вздумал бы заступаться за Рийара, он тоже начал бы с этого шага, — но особенно в этом обосновании впечатляло количество проанализированных документов и прецедентов. Элиор бегло взглянул на Леона поверх папки, подозревая, что тот не спал этой ночью, но не нашёл в аккуратном и подтянутом внешнем виде никаких подтверждений этой мысли.

С демонстративно тяжёлым вздохом Элиор перевернул раздел, чтобы столь же ожидаемо увидеть там заключение командира Мирана, который свидетельствовал, что «бывший командир 7-го отряда боевого корпуса Следственного управления Рийар» действительно обладает выдающимися навыками клинкового и рукопашного боя, имеет многочисленные награды и звания, подтверждающие уровень его мастерства, а также вот уже четыре года выступает одним из ведущих наставников боевого искусства в корпусе. Помимо резолюции самого Мирана, документ сопровождался свидетельствами и подписями других наставников корпуса, а также выписками и справками, которые подтверждали многочисленные достижения Рийара на этом поприще.

От недовольства и досады у Элиора свело зубы. Ему было крайне неприятно, что Леон использует свой очевидный талант в умении собрать и подготовить бумаги для такого дела.

Элиор бросил на Леона взгляд совсем уж мрачный и укоряющий; но тот только сжал челюсти, демонстрируя неколебимое упрямство.

Однако главное потрясение поджидало Элиора дальше, когда он пролистнул блок с подтверждающими справками и выписками — а верный своей педантичности Леон аккуратно разделил документы по группам и снабдил разделителями.

Последний раздел папки начинался заключением, подписанным одним из наставников корпуса — тем, который обычно принимал боевой экзамен у следственного состава управления. Там совершенно казёнными и сухими фразами было обозначено, что после некоторых вскрывшихся обстоятельств (список прилагается) корпус пришёл к выводу о необходимости перепроверить боевые навыки старшего следователя Леона (список обоснований прилагается) и пришёл к выводу, что они не соответствуют стандартам, предъявляемым его должности (стандарты прилагаются, сравнительная таблица с результатами переэкзаменовки тоже).

От гнева у Элиора потемнело в глазах. Он уже предвидел, что прочтёт дальше в этом разделе — и, конечно, угадал.

Вслед за заключением шёл ряд однотипных документов, каждый из которых был подписан одним из наставников в боевых искусствах, и суть этих отписок сводилась к тому, что они никак, ну вот вообще никак не могут заниматься со старшим следователем Леоном.

Причины у каждого нашлись свои, но совершенно нелепые, и, чем больше фраз выхватывал взглядом господин Элиор из этих писулек, — тем ярче разгорался его гнев.

«В связи с достижением мной почтенного возраста, — писал старший из наставников, — моя память существенно меня подводит, и я не могу обеспечить должный уровень обучения для ученика, который постоянно требует уточнения конкретных цифр, дат, параметров и прочих технических моментов, которые, к сожалению, я давно и прочно позабыл».

Больше всего возмутило в этой отписке Элиора то, что она базировалась на правде: Леон действительно имел склонность уточнять различные теоретические вопросы, начиная от «под углом во сколько градусов лучше всего держать меч для нанесения этого удара» до «какова максимально допустимая длина шага для этого выпада». Получив конкретные цифры, он гораздо эффективнее продолжал работу, а вот без цифр мог долго и упорно делать многочисленные ошибки, пока путём эксперимента не находил эти цифры сам.