Яко аз на раны готов

Глава девятая

Не положу пред очами моими вещи непотребной; дело преступное я ненавижу: не прилепится оно ко мне

Псалом 100

На улице Элиор завернул за угол и прихватил под локоть ожидавшую его Юланию, затем повёл её домой. По пути они ничего не обсуждали и оба просто обдумывали результаты услышанного.

Наконец, они добрались до места и устроились в её гостиной — уютной комнате, уставленной кадками с живыми растениями.

— Итак, — принялся подбивать итог своим записям Элиор, проговаривая выкладки вслух, — в его части дела с кражей артефакта подводных камней не обнаружено. Его мотивы прозрачны, его возможности чётко установлены, ход его действий нам известен. Он не участвует ни в каких чужих интригах, действовал по собственному почину и искренне сотрудничает со следствием в этом вопросе.

Кивнув, Юлания задумчиво отметила:

— И всё же, судя по всему, это лишь часть истории. С большой долей вероятности артефакт, который предоставил нам Рийар — подделка. Его заменили или наёмники, или работники лаборатории, или третьи лица.

Элиор согласно кивнул, потом вспомнил, что подруга не может его видеть, и согласился вербально:

— Расследование этого вопроса следует продолжить, но это тема отдельного разговора. Давай пока разберёмся с Рийаром.

— Что тут разбирать? — пожала плечами Юлания. — Дело прозрачное.

В целом, хотя планировалось ещё подбить к документам результаты допроса наёмников, дело Рийара уже действительно было сформировано, и в нём не имелось никаких сложностей или неожиданностей.

— Если бы не господин архимаг, — расшифровал свою позицию Элиор, — то я бы действительно передал дело на внутренний суд боевого корпуса.

Он полагал, что командир Миран тут в своём праве, и решать это дело должны были боевики.

Юлания задумалась.

С гражданским судом ей всё было понятно — Рийара приговорят к ссылке в трудовую колонию на остров. Не то чтобы понтийские законы предполагали тут возможности двояких трактовок.

С внутренним судом боевого корпуса всё было куда сложнее — он обладал большей степенью автономности, и его вердикты отличались большим разбросом. Результат такого разбирательства был бы непредсказуем, боевики могли потребовать как казни провинившегося товарища — так и условного помилования с передачей под контроль корпуса.

Судя по тому, что Юлания и Элиор знали о настроении боевиков, их суд потребовал бы передачи им Рийара с условным ограничением его свободы и назначением работ по основному профилю — как наставника боевых искусств.

Оба полагали такой исход несправедливо мягким — но, если бы в дело не был замешан архимаг, действительно, не стали бы вступать в конфликт с корпусом.

Некоторое время в гостиной стояла тишина. Юлания раздумывала о том, как закрыть дело с Рийаром таким образом, чтобы настоящий артефакт — если он теперь каким-то образом всплывёт — не попал в руки архимага. Элиор же думал о том, как предотвратить возникновение таких ситуаций впредь и какие меры принять, чтобы сотрудники управления и корпуса точно больше не имели возможности скрывать свои откаты от начальства.

Юлания пришла к неприятному выводу, что часть расследования придётся вести неофициально — ведь, если следствие и в самом деле обнаружит пропавший артефакт, они будут вынуждены передать его архимагу, чего допустить было никак нельзя. Юлания, правда, уже приняла некоторые меры на этот счёт — и рассчитывала, что архимаг угодит в расставленную ею ловушку, — но план её был долгоиграющим и зыбким, и не было никакой гарантии, что ей действительно удастся остановить архимага, не говоря уж о том, что артефакт от откатов мог ему помочь выбраться из расставленных ею сетей.

«Он не должен получить этот артефакт, ни при каких условиях», — приняла решение Юлания.

Элиор же размышлял о том, как использовать ситуацию с Рийаром к выгоде для управления.

— Что ты решил насчёт прошения Леона? — неожиданно вывел его из размышлений вопрос Юлании.

Не задумываясь, он уверенно ответил:

— Отказать, разумеется. Я при прежнем мнении, Лани: мы все слишком ему потакали, и именно это привело к такому плачевному результату.

Юлания промолчала, но лицо её приобрело упрямое и жёсткое выражение. Бросив на неё беглый взгляд, Элиор с досадой воскликнул:

— Так, так! Только не говори, что и ты решила его пожалеть!

Хотя он был совершенно уверен, что из-за отката Юлания теперь слепа, она обратила на него задумчивый взгляд столь осмысленно, что ему показалось, что она всё же его видит.

— Как не пожалеть? — спросила она и уточнила: — Ты разве сам не?..

Он недовольно скривился, потому что, разумеется, и ему теперь было жалко Рийара. Но он полагал непрофессиональным позволять этим личным чувствам влиять на дело.

— Я слишком хорошо помню лицо убитого, — жёстко открестился от собственной жалости Элиор. — И особенно — лица его жены и матери на похоронах.

Помрачнев, Юлания кивнула, признавая силу этого аргумента. Последствия действий Рийара оказались слишком трагическими, чтобы просто списывать их со счетов.