Яко аз на раны готов

Глава десятая

…извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои и утвердил стопы мои; и вложил в уста мои новую песнь — хвалу Богу нашему

Псалом 39

— Не заперто! — привычно крикнул Рийар на деликатный стук в дверь, гадая, кто это опять такой культурный к нему явился.

К его ошеломлению, шибко культурным оказался Леон — вот уж кого он точно в своём изоляторе больше не ждал!

«Рассказали, падлы?» — мрачно подумал он на Элиора и Юланию, которые после вчерашнего допроса, видимо, решили просветить Леона в том, что брат его, совершенно точно, заступничества не стоит, и тот, прозрев, пришёл теперь высказать своё праведное негодование.

Скривившись, Рийар сложил руки на груди и отошёл подальше от двери, не желая находиться рядом с братом — но не имея никакой возможно уйти и избежать неприятного разговора.

Уже привычное ощущение загнанности в угол и безнадёжности сдавило нервы.

Да уж, пришёл читать свои душеспасительные нотации, пользуясь тем, что теперь дурному брату деваться некуда, придётся всё выслушать!

Между тем, оценив сложное, но явно враждебное выражение на лице Рийара, Леон ощутимо смутился, затем протянул к нему руку с каким-то листком и пробурчал:

— Ну, ты хоть прочти, прежде чем гнать.

Независимо фыркнув, Рийар в два быстрых шага подошёл, вырвал лист и опять отскочил с ним как можно дальше. Поскольку у него не было ни единого предположения, с чего бы Леону вздумалось объясняться письменно — или кто мог использовать брата в качестве курьера — он старательно состроил презрительное и недовольное лицо, и только потом скользнул взглядом по документу.

Написанное там было столь невероятно, что он сморгнул и прочитал вновь, более внимательно.

Сохранить невозмутимую маску не удалось — ошеломление ярко выразилось и на его лице, и во взгляде, который он обратил на брата.

— Что… за шуточки?.. — с трудом выдавил из своего горла Рийар.

Ему неожиданно пришла в голову мысль, что брат, наконец, оставил свои игры в благородство, и решил отомстить за годы дурных шуток, разыграв в ответ свою, крайне жестокую и мерзкую.

— Ну, я бы не стал подделывать документы, — дипломатично отозвался от дверей Леон, не делая попыток подойти.

Рийар ещё раз вгляделся в бумагу: печать и подпись заместителя начальницы управления были на месте.

Он даже поколупал печать ногтем, как зверь, проверяющий ловушку, — но она выглядела совершенно настоящей.

Проморгавшись, Рийар вчитался ещё раз, но подвоха не нашёл.

Приказ, совершенно точно, гласил, что в связи «с исключительными условиями», в которых оказался боевой корпус, решено назначить подследственного, командира Рийара, на «общественно полезные работы в форме применения его навыков наставника боевых искусств» для обучения им старшего следователя Леона до уровня, «необходимого для успешной сдачи экзамена на соответствие высоким стандартам управления».

— Что ещё… за исключительные условия? — хрипло переспросил Рийар, ничего не понимая.

Он был, совершенно точно, согласен с мыслью, что боевые навыки Леона даже близко не дотягивают до стандартов управления, — но оставалось совершенно неясным, причём тут он сам.

— А, — как-то неловко отозвался Леон и пояснил со смущением: — Другие наставники от меня отказались.

Рийар бросил на него острый возмущённый взгляд. Серьёзно?

Ему вспомнилось, как вчера господин Элиор негодовал по поводу каких-то справок, которыми его Леон завалил. Что ж, теперь стало ясно, какими!

И причины, по которым господин заместитель был столь недоволен, тоже теперь были совершенно ясны.

И почему в ответ Леону угрожали именно увольнением — тоже стало понятно.

Неясным оставалось одно: по какой пьяни господин Элиор этот приказ подписал.

Рийар растеряно посмотрел в бумагу ещё раз, надеясь найти там какие-то намёки, которые объяснят, в чём именно заключена ловушка, в которую его теперь пытались поймать.

— Из изолятора мне тебя выводить нельзя, — между тем, всё ещё смущённым голосом объяснился Леон, — так что либо в комнате, либо в коридоре.

— В коридоре, — не отвлекаясь от попыток найти подвох в бумаге, буркнул Рийар. — Там хоть пространство для манёвра есть.

Леон немного помолчал, потом сообщил:

— Я, вообще, всё принёс.

Ему было теперь крайне неловко. Во-первых, его отчаянно мучил стыд за то, как он всегда вёл себя с братом, — к тому же, теперь он в поведении Рийара отчётливо читал, что тот и не ждёт от него ничего хотя бы нормального, не говоря уж о хорошем. Во-вторых — он фехтовал действительно паршиво, и ему было неприятно демонстрировать своё неумение в принципе, а уж перед братом, который был признанным мастером в этом деле, — тем более.

Под острым пронзительным взглядом Рийара он почувствовал себя ещё хуже.

— Ты планируешь фехтовать в костюме? — на удивление нейтральным тоном уточнил тот.