Яко аз на раны готов

Часть четвёртая. Признание. Глава первая

Часть четвёртая. Признание

Глава первая

Помилуй меня, Господи, ибо тесно мне; иссохло от горести око мое, душа моя и утроба моя

Псалом 30

«Зачем ему это нужно?» — мучился Рийар размышлениями, подкидывая яблоко у окна в своей комнате.

Теперь, когда эйфория от возможности снова держать в руках меч прошла, им овладели сомнения и страхи. Он не понимал, чего теперь ждать от Леона, и искал подвох в его действиях. Рисковать своей репутацией ради дурного брата? Нет, «господин-всегда-отглаженный-костюм» просто не способен на такое! Должно, должно быть в его действиях второе дно!

Однако, как Рийар ни крутил в своей голове этот поступок, — для Леона в нём находились только минусы.

Выставил себя дурнем перед начальством, вызвал его неудовольствие, пошёл на конфликт, потерял в репутации. Выставил себя ещё большим дурнем перед управлением, бегая и собирая идиотские справки. Выставляет себя дурнем сейчас перед Рийаром — занимаясь тем, чего совсем не умеет.

И ради чего? Какая ему в этом выгода?

«Даже мораль не прочитал», — фыркнул Рийар, опуская яблоко на стол и катая его по нему машинальным движением.

Хочет перед девчонкой выпендриться? Да ладно, розововолосая дурёха и так его обожает, зачем такие жертвы?

Готовит сложную подставу? Ну, если бы Рийар и допёк его до такой степени — он бы скорее просто самоустранился и вычеркнул его из своей жизни, чем стал бы возиться с сомнительной местью, которая ударит и по нему.

Хочет в самом деле поднять боевые навыки? Да ладно, Рийар был бы последним человеком, к которому он обратился бы!

Недоверчиво фыркнув, Рийар перехватил яблоко поудобнее и подкинул вверх. Он слишком хорошо знал Леона: этот зануда вечно дрожал над своей безупречной репутацией. Должна найтись по-настоящему веская причина, чтобы заставить его так рисковать!

«Подумать только! Элиор угрожал ему увольнением!» — хмурясь, подкидывал яблоко Рийар, силясь вникнуть в суть интриги.

Зануда не просто рисковал — допёк своего начальника, и мало того, что допёк, но ещё и каким-то образом продавил!

Отложив яблоко, Рийар достал драгоценную бумагу и изучил её ещё раз, более внимательно, но так и не нашёл вообще ни одной причины, которая могла бы заставить заместителя подписать этот бред.

«Ничего не понимаю», — устало прикрыв глаза, Рийар откинулся на спинку стула.

Сам Элиор, кажется, был убеждён, что Леон делает это из добрых чувств к Рийару.

Даже внутри потока своих размышлений Рийар не мог вставить в эту формулировку — «из любви». Абсурдно, нелепо, ни в малейшей степени не соответствует реальности.

Они с братом всегда враждовали, между ними не было ни тёплых чувств, ни эмоциональной близости. Леон всегда его презирал и всегда мечтал его переделать; с него бы как раз сталось притащить сюда всю библиотеку, чтобы хоть так заставить, наконец, идиотского брата взяться за ум!

«Однако он притащил не библиотеку, а меч», — сложив руки на груди, Рийар опустил голову. Глаза его всё ещё были закрыты — он пытался сориентироваться в своих мыслях и не хотел отвлекаться на откатные искажения, которые неизбежно морочили его, если он использовал зрение.

Вот прошлый приход зануды был понятен и логичен. Прочитать нотацию, наставить на путь истинный — это да, в этом весь он!

…что изменилось? Почему Леон действует не так, как привык?

Да что там!

Он действует совершенно невозможным для него образом!

Мог бы Рийар хоть на миг вообразить, что Леон не только поможет ему вернуть возможность тренироваться — подставиться сам, лишь бы обеспечить эту возможность?

Нет, это что-то за пределами реальной действительности!

И всё же — произошло именно это.

Невольно губы Рийара опять расплылись в широкой улыбке — он вспомнил свой меч и сегодняшнюю тренировку. Когда он полагал, что всё кончено, и он никогда больше этого не испытает…

Непривычно тёплое, нежное чувство благодарности расцветало в нём с каждой секундой всё ярче. Благодарность эта становилась так сильна, что заглушала собой даже откатную боль от дыхания.

Это было…

Такого с ним не было никогда.

Благодарность к Леону — это было что-то сверх того, что он мог принять в себе.

Распахнув глаза, он устремил невидящий взгляд в окно, пытаясь осознать эту мысль: что он испытывает к брату благодарность.

Он невольно покраснел, поймав себя на этом. Положение, в котором он оказался, теперь отчаянно его смущало. Беспомощный, запертый, ограниченный во всём, что представляло смысл его жизни, — он кругом проиграл, он был загнан в угол, из которого не было никакого выхода. То, что Леон пришёл к нему в этот угол не для того, чтобы торжествовать, упрекать, кидать в него камни, а чтобы протянуть ему руку и действительно помочь… не сделать вид, что хочет помочь, как он это делал всю свою жизнь!.. а по-настоящему помочь…

Глаза закололо, и он был вынужден несколько раз быстро сморгнуть и перевести дыхание. Чувство благодарности оказалось невыносимо — как будто под кожу вместо крови влили кипяток, который жёг его теперь мучительно.