Яко аз на раны готов

Глава шестая

Но я открыл Тебе грех мой и не скрыл беззакония моего; я сказал: «исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего

Псалом 31

Рийар плохо спал ночью. Он пытался убедить себя, что всё сложилось наилучшим образом. Он оттолкнул от себя всех — и Нея, и Леона, — то есть, сделал именно то, что и должен был делать с самого начала. Если уж и идти на дно — то в одиночку.

Он рассуждал, что, в конечном итоге, все к благу. Зануда помирится с начальством и думать забудет о паршивом брате. А до Нея, наконец, дошло, что он крайне паршивый друг, и на этом тоже всё закончится.

Всё, наконец, закончится.

Они прекратят пытаться вытянуть его из этой трясины — и перестанут тонуть вслед за ним.

Это было правильно.

Рийар снова и снова объяснял себе, что это было правильно.

А боль — это его личная боль. Она касается только его, и он с ней справится так же, как всегда справлялся.

Утром, конечно, Ней пришёл с завтраком — но разговор у них не клеился, и ушёл он быстро.

Если у Элиора не появилось к нему новых вопросов — а это вряд ли! — то до обеда его никто больше не побеспокоит. Леон-то, наверняка, выбросил из головы эту идиотскую идею с тренировками.

Рийар некоторое время поубеждал себя, насколько это была идиотская, совершенно идиотская идея — пытаться тренироваться в коридоре изолятора.

И насколько это вообще идиотская идея — фехтование как факт.

И даром ему всё это не сдалось.

И он даже разминаться не станет больше.

Потому что его вообще, вот ни капельки, вот ни чуть-чуть не интересует фехтование. Пустое, глупое занятие. Вот да. Совершенно пустое и совершенно глупое.

Он так настойчиво думал эти мысли, полусидя на кровати и рассматривая кусок неба в окне, что даже почти поверил в них.

Когда в его дверь раздался стук, он даже не сразу понял, что стучат к нему, и промолчал.

Дверь, однако, отворилась.

— Меч в коридоре, у тебя полтора часа, — не здороваясь, сухо проговорил Леон.

Чуть прикрыв глаза ресницами, Рийар проследил, как он подошёл к столу, сел у окна, достал книгу и начал читать.

Идиотский, до зубовного скрежета правильный зануда.

— Не нуждаюсь в твоих подачках, — сквозь зубы процедил Рийар, чувствуя, как начинает злиться.

Вот и чего он припёрся?! Вот чего! Прекрасно же, просто отлично поссорились! Великолепная, совершенно правильная точка! Зачем он опять всё, всё портит?!

Леон бросил на него быстрый взгляд из-за книги; это разозлило ещё больше.

Рийар, кипя от гнева, вскочил и навис над братом.

— Просто исчезни! — с шипением потребовал он.

Спокойный продолжительный взгляд был ему ответом.

Оценив перекошенное гневом лицо брата, Леон вздохнул и отложил книгу.

— Может, просто поговорим? — тихо предложил он.

Однозначно, Рийар такого предложения не ожидал. Несколько секунд он молчал, словно ждал подвоха или какой-то ловушки.

— О чём нам говорить? — наконец, язвительно уточнил он, впрочем, немного отодвигаясь назад и прекращая нависать. Взгляд его из яростного стал сосредоточенным и настороженным.

Леон едва ощутимо пожал плечами и осторожно отметил:

— Я просто принёс твой меч, чтобы ты мог потренироваться. Почему ты так на меня злишься?

Вздрогнув, Рийар отвернулся. Кулаки его сжались от напряжения.

— Ты можешь ничего не говорить, — мягко стукнулись в его спину следующие слова Леона. — Иди и занимайся, я тут тихо посижу.

Судорожно вздохнув, Рийар чуть не закашлялся от боли. Резко обернувшись, обличил:

— Какого хрена ты всегда такой правильный, Леон?!.

Задумавшись на несколько секунд, тот уточнил:

— Правильный? Разве я поступаю правильно? — в голосе его слышалось ощутимое удивление. — Правильно было бы написать докладную господину Элиору, разве нет? — уточнил он.

Рийар побледнел.

В самом деле. Идеальный старший следователь, которым всегда был Леон, должен был, узнав о преступлении, сообщить выше.

— А ты?.. — едва выдавил из себя Рийар и чуть не закашлялся снова. Мысль о том, что ему пришьют ещё и это, изрядно его ошеломила.

Ущипнув себя за переносицу, Леон отвернулся к окну и признал:

— Именно это я и хотел сделать, но… — замялся и продолжил: — Это ведь существенно снизит твои шансы на то, чтобы однажды тебе смягчили приговор.

Рийар вздрогнул, когда расшифровал смысл этой фразы. Помилование. Нет, это что-то совершенно невозможное — и точно не про его дело. Он убийца.

Перед глазами встало лицо Ренье — с крупным носом и дурацкой родинкой над губой. Рийар всеми силами старался о нём не вспоминать — потому что точно бы сошёл с ума, если бы позволил себе об этом думать.