Яко аз на раны готов

Глава восьмая

Ибо я к ударам готов, и страдание моё всегда предо мною

Псалом 37

Рийар не видел командира ни разу со дня своего заключения в изолятор, поэтому, когда вслед за Элиором к нему вошёл Миран, по старой привычке вытянулся в воинском приветствии.

— Не на плацу, — махнул на него рукой Миран и прошёл к столу у окна.

Сердце Рийара сжало недобрыми предчувствиями. Наставник и командир, конечно, «благословил» Нея на поддержку предателя, но сам ни разу не зашёл — а значит, из своей жизни вычеркнул. Зачем бы Элиору приводить его теперь? Только как элемент морального давления? Хочет выпытать ещё какие-то секреты?

— Мы с неофициальным визитом, — любезно уведомил его Элиор, тоже подходя к столу.

Рийар, впрочем, на эту любезность не повёлся — ему уже прошлыми «неофициальными» беседами всю душу вытрясли. Тем не менее, нужно было играть по заданным правилам, и он, внутренне подобравшись и мобилизовав свои силы, предложил чаю.

— Вон тот с васильками хорош, — незамедлительно посоветовал Элиор Мирану.

— Доверюсь ценителю! — кивнул он, и Рийар отправился заваривать чай.

То, что его комната опять оказалась не заперта, оба начальника снова проигнорировали. Рийар подумал, что, возможно, командир настроен к нему не так критично, если позволяет такие отступления от правил. Но, с другой стороны, возможно, они с Элиором просто надумали поработать на контрасте?

Да что ж им ещё от него нужно-то.

Сколько ещё это будет продолжаться?!.

Волевым усилием оборвав поток панических мыслей и догадок, Рийар приготовил чай.

Некоторое время стояло молчание, которое Рийар полагал крайне напряжённым и не сулящим ему ничего хорошего.

— Ты был прав, хорош! — прервал это молчание Миран, распробовав чай и оставшись им довольным. Элиор хмыкнул: мол, естественно, я прав! Неужто ты сомневался?

Они оба выглядели расслабленными и вроде как в самом деле создавали непринуждённую атмосферу, но Рийар, конечно, не поверил, что они пришли к нему просто попить чаю. Разумно рассудив, что особых неприятностей следует ждать от того, кто ведёт его дело, он хмуро и выжидательно уставился на Элиора, предлагая заканчивать эти игры.

Тот не стал делать вид, что не понял значения обращённого на него взгляда. Приподняв брови, он сделал ещё глоточек чая, аккуратно поставил чашку на блюдце и дружелюбным тоном пояснил:

— У управления имеется к вам просьба, Рийар.

Тот насторожился, ожидая какую-то несусветную пакость — раз дело дошло до «просьб», речь о чём-то не совсем официальном и выходящим за рамки обычного следствия.

— Всё, чем смогу, — тем не менее, изобразил он голосом радушие и готовность сотрудничать.

Кивнув с видом «я и не ждал другого ответа», Элиор сделал ещё глоток чаю, потом принялся объяснять:

— Дело в том, Рийар, что в связи с вашей ситуацией у администрации управления возник конфликт с боевым корпусом.

Миран веско кивнул, подтверждая эту информацию; Рийар бросил на него быстрый недоверчивый взгляд, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и уставился на Элиора в ожидании развития мысли.

— У администрации довольно жёсткое отношение к вашему делу из-за того, что оно связано с господином архимагом, — вполне откровенно поделился Элиор, — и наша жёсткость вызывает недовольство руководства корпуса и его бойцов.

Миран проиллюстрировал факт этого недовольства хмурым тяжёлым взглядом на друга:

— Да и внутри корпуса, — добавил он, — отношение к этому делу неоднозначно.

Закатив глаза, Элиор чуть наклонился к Рийару и поведал:

— Корпус на грани раскола, вот что он пытается сказать.

Лицо Рийара совершенно закаменело.

— Думаю, вопрос сам собой решится, — холодно отметил он, — когда меня отправят на остров.

Он, в самом деле, считал, что это решит все проблемы.

Элиор и Миран переглянулись.

— Это вряд ли, — со стуком поставил свою чашку на стол Миран, — часть корпуса явно не намерена принимать твоё наказание безропотно, в то время как другая часть, — отметил он, — напротив, считает, что тебе даётся слишком много поблажек.

Рийар стиснул зубы. Меньше всего на свете он желал быть причиной разлада в корпусе, заменившем ему дом и семью; но жёсткие слова командира Мирана вторили тому, что ему уже рассказывал Ней и чего он отчаянно не желал замечать.

— И что я могу тут сделать? — раздражённо переспросил он. — Моё письменное признание у вас есть, обнародуйте его для корпуса.

Он в упор не видел, что ещё тут можно было предпринять. Он и так во всём признался — и было решительно неясно, почему товарищи не могут просто предоставить его своей судьбе. В конце концов, он заслужил то наказание, которое должен был теперь получить!

— В этом и суть нашей просьбы, — кивнул, меж тем, Элиор, машинальным движением поправил вазочки и баночки на столе, и подошёл к делу: — Мы бы хотели вынести на внутренний суд вопрос о вашем исключении из членов корпуса.