Ялиоль и маска богини Нарсахет

Глава 3. Алмазный панцирь сцифомедузы

В темнице воняло плесенью, а из-под сырых циновок, которые служили и стульями, и кроватями, во все стороны разбегались мокрицы. Кантра наверняка рассчитывала на то, что пленники поддадутся панике, оказавшись в клетке, где не действовало ни одно заклятие, и сойдут с ума от безысходности, но просчиталась. Ялиоль и Арсений спокойно уселись на циновки друг напротив друга и принялись размышлять, как отсюда выбраться. Ведь и камни на руках Арсения, и острый меч Ялиоль сейчас оказались бесполезны. Девушка вообще выглядела умиротворённой, она скрестила ноги, положила поверх них руки ладонями вверх, прикрыла глаза и словно задремала.

— Как тебе удаётся сохранять самообладание? — восторженно глядя на свою спутницу, произнёс Арсений.

— Я научилась хладнокровию в приюте. К нам в комнату запускали ядовитых хелицертов, реагирующих на человеческий страх, и тот, кому удавалось его побороть, оставался невредим. — Ялиоль показала шрамы на ноге. — Трижды в меня проникал их яд.

— Да как они посмели так над вами так издеваться?! — Арсений встал на колени и склонился над шрамами, внимательно разглядывая их.

— Мы поначалу тоже возмущались. — Голос Ялиоль дрогнул, когда пальцы Арсения легонько коснулись её ноги. — но потом поняли, что это нам во благо.

Она судорожно сглотнула, с трудом удерживаясь от того, чтобы не провести рукой по его густым кудрям. От его прикосновений по телу пробегала приятная дрожь. Ялиоль не могла припомнить, чтобы кто-то касался её так нежно. Её сердце затрепетало в груди от лёгкого поцелуя, запечатлённого там, где в неё впивались челюсти хелицертов.

— А кроме того… — прошептала она и, осторожно взяв Арсения за подбородок, приблизила к себе, — мы ведь выберемся отсюда…

Их уста устремились навстречу друг другу, и казалось, теперь ничто не в силах нарушить это мгновение. Но влюблённые услышали знакомый звон, а за ним последовало сияние, отбросившее их в разные стороны.

— Я была вынуждена вмешаться и в этот раз, чтобы не допустить трагедии! — слегка взволнованно произнесла Мать рода. Она, подобно невесомому фантому, не касалась пола и едва заметно светилась.

Ялиоль и Арсений устремили на неё непонимающие взгляды, как и в момент её прошлого внезапного появления. Но Женевьева без долгих объяснений сразу обратилась к Ялиоль:

— Дитя моё, то, что я хочу сказать, причинит вам боль, но молчание может обернуться трагедией! Ты должна знать… — Женщина, которой минуло пять веков, тяжело вздохнула, а затем изрекла: — Если Арсений поцелует тебя, он в то же мгновение тебя потеряет!

— Что это значит? — Ялиоль казалась спокойной.

— Наша любовь невозможна?! — воскликнул юноша. С трудом сохраняя самообладание, он вскочил на ноги и крепко сжал кулаки.

Мать рода с печалью и сочувствием взглянула на них и продолжила:

— Для вас не секрет, что любовь, вложенная в поцелуй, наделяет его силой магического заклинания. Я молчала, пока не почувствовала, как Она пробудилась в ваших сердцах… Но я не могу допустить поцелуя, потому что он высвободит заключённое в тебе воплощение живого света! Покинув тело, оно в него не вернётся.

— Я погибну от первого поцелуя?! — до боли сжимая ладонь Арсения, спросила Ялиоль. — Меня много раз называли воплощением живого света, и никто не рассказал, что означают эти слова. Я требую объяснений!

— Дитя моё, ты услышала то, что тебе необходимо знать. — Мать рода мягко улыбнулась. — Я — хранительница древнейшего знания, которое для тебя не благо. Прими на веру сказанное и живи, как прежде.

— Я устала принимать на веру то, чего не понимаю! — Ялиоль отпустила ладонь Арсения и переплела руки на груди. — Отец говорил, что я не должна спрашивать о матери, и я не спрашивала! — Она развернулась к Женевьеве всем телом. — Сказал, мне будет лучше никогда не видеться с ней и даже не задавать лишних вопросов, и я приняла это.

— И правильно сделала! — Мать рода продолжала тепло улыбаться, отчего гнев Ялиоль только распалялся:

— Правильно? Но разве это справедливо?! Спеклана мне в койку! Я не хочу больше играть в ваши игры! — Она нависла над Женевьевой и повторила, делая паузы между словами: — Я! Требую! Объяснений!

— Ты сомневаешься в словах мудрейшего из нас?

— Нет, но… — Ялиоль тяжело вздохнула и опустила плечи, словно выпустив весь гнев вместе с воздухом. — Я ведь даже не знаю, как выглядит моя мать…

— Вопрос лишь в том, веришь ты или нет.

Взгляд Женевьевы был настолько пронизывающим, а голос звучал настолько располагающе, что Ялиоль не могла ответить иначе и сказала: «Верю».

— Тогда прими на веру и мои слова, — произнесла хранительница. — А если гнев в твоей душе вновь возьмёт верх, постарайся унять его и не корми собой эллолианов …

Женевьева привычным жестом провела ладонью по крыльям на голове и растворилась лёгкой дымкой.

— Как обычно, туманно и непонятно, а главное — «никогда ни о чём не спрашивайте»! — ворчливо проговорил Арсений, нарушив напряжённую тишину.

— Наверно, мы будем вести себя так же, если проживём пятьсот лет! — усмехнулась Ялиоль и начала отряхивать одежду, заметив насколько грязными были циновки. — Ты помнишь последнюю фразу? Она упомянула о существах, которых я не должна кормить собой. Как её понимать?