Ялиоль и маска богини Нарсахет

Глава 6. Божественная хлебула

Главный храм Архиса остался единственным уцелевшим после сожжения всех святилищ. Каменные стены выдержали испытание огнём, сохранилась большая часть треугольных витражей, хотя изрядно пострадала мозаика, украшавшая пол центрального зала. Регент Бантолии решил преобразовать сооружение в хранилище бантолианской культуры и распорядился о восстановительных работах. По стечению обстоятельств, здесь было пристанище Матери рода, и Ялиоль решила навестить её до того, как отправиться в Саматронию. Девушка хотела увидеть и отца, но Талас кочевал по стране, проповедуя новую веру. После тотального уничтожения всего, что было связано с Архисом, в народе возникли волнения, и во избежание великой смуты бывший жрец главного храма отправился к людям с речами об истине, внезапно открывшейся ему.

Бантолия встретила двух путников хмурой серостью, а не буйством красок, знакомым с детства. Цветы, окружавшие пепелища храмов, будто доживали свой век как отголоски ушедшей эпохи. Крыши и фасады зданий поблекли, а на улицах появились горы мусора. Затихли звонкие голоса торговцев сувенирами и странствующих музыкантов.

— Боюсь, эта страна уже никогда не станет прежней, — окидывая окрестности напряжённым взглядом, сказал Арсений.

— Это неизбежно. Отец лишь приблизил новый виток развития Бантолии.

Ялиоль без сожаления созерцала последствия разрушения веры в Архиса. Её мысли были заняты предстоящей встречей с Матерью рода.

Женевьева пригласила гостей разделить с ней «скромный обед». Круглый стол на крошечных ножках буквально ломился от вкусностей, и Ялиоль, опустившись на колени, принялась пробовать всё подряд. Арсений пригубил вина и, наблюдая за девушкой, старался отвлечься от размышлений о брате. По просьбе Женевьевы молодые люди в подробностях описали штурм дворца и пересказали обстоятельства кражи исцеляющего сталактита.

— Произошло, как вы и предсказывали: нам не удалось разрушить планы похитителя, — закончила свой рассказ Ялиоль. — Мы прилетели за советом.

— Я надеюсь, что вам удастся разговорить Евсея, ведь вы не сомневаетесь, что пленённый воин и есть тот несчастный юноша, — произнесла Мать рода. — Он вряд ли околдован так сильно, что не может узнать родного брата.

— Мы пытались… — не поднимая глаз, сказал Арсений.

— В спешке? Когда он был одурманен атмосферой сражения? — взглянув на него, спросила Женевьева и продолжила: — Вы дали ему время прийти в себя и подумать над происходящим?

— Надеюсь…

— Поверь мне, он по-прежнему твой брат!

Слова звучали ободряюще, и с лица Арсения ушла мрачная тень. Ялиоль придвинулась к нему и, погладив по спине, сказала:

— Предчувствие меня не обмануло, и сейчас оно говорит, что Евсею просто стыдно за свой облик, который он выбрал по собственной воле. Я думаю, что он сам согласился превратиться в каменного монстра.

— Ялиоль права, — подтвердила Мать рода, разложив на столе руны.

Арсений хотел уйти к брату, но Женевьева остановила его.

— Я знаю, что задумал человек, похитивший саркофаг Катрама, — сказала она. — Его следующая цель — хлебула, найденная твоим отцом при раскопках легендарного города тубейцев.

— Да, работа на шахтах сделала его искателем древностей, — не удивился Арсений. — Отец по приглашению королевы вёл раскопки в Саматронии, где, по местной легенде, зародилась жизнь.

Лицо Женевьевы тронула едва заметная улыбка.

— Королева Партатон одержима идеей, что именно саматронцы являются первыми людьми. — В её голосе звучала снисходительность. — Она пригласила лучшего рудокопа для поисков доказательств. Но твоего отца интересовала только хлебула, о которой он узнал от меня.

Вопросительные взгляды устремились на Женевьеву, и вместо величественного выражения на её лице появилось обычное смущение. Она всегда казалась неким духом, лишённым простых человеческих страстей, и вдруг женщина, которой минуло более пяти веков, преобразилась.

— Лет двадцать назад мы с вашими отцами так же обедали за этим столом, и я рассказала им легенду о двух народах, живших на нашей земле задолго до появления самого Архиса. Талас тогда не поверил мне, а Ирилл заинтересовался историей появления реликвии, наделённой невероятной силой. Хлебула — это косточка божественного плода, съев который, человек на мгновение обретает невероятную силу и может исполнить любое желание. И хотя хлебула не обладает свойствами божественного плода, она таит в себе возможность его возрождения!

От Матери рода молодые люди узнали о тубейцах и минарцах, поклонявшихся двум богам, недолюбливающим друг друга. А поскольку между богами существовала вражда, то враждовали и два племени. Однажды между ними разразилась настоящая война, не щадившая никого. Коварный бог тубейцев знал, что гибель народа приведет к исчезновению их бога. Если случится так, то останется лишь тот бог, которому поклоняются победители! Победа досталась тубейцам, и в награду бог дал вождю племени волшебный плод, исполняющий заветное желание. Но в тот момент, когда вождь его надкусил, к нему подкрался единственный из выживших минарцев, убил кинжалом предводителя тубейцев и съел плод. Желание минарца мгновенно уничтожило варварский народ. Сам минарец умер от ран, и осталась только хлебула — косточка божественного плода.

— Когда Талас усомнился, что рассказанное в легенде — правда, Ирилл предложил ему воспользоваться своим даром и попытаться отыскать хлебулу, — в завершение своего повествования произнесла Женевьева. — Ведь, если её не существует, значит, я занимала их слух сказкой. Жрец Архиса обладал способностью знать, где находится любая вещи в мире, и, чтобы восстановить истину, воспользовался этим умением. К своему разочарованию, он обнаружил реликвию в Саматронии. Правда стала для него ударом, ведь Талас верил в сотворение мира великим Архисом.