Ялиоль и маска богини Нарсахет

Глава 8. В изгнании

Им явно следовало поговорить, это понимали все трое, но прежде не помешало бы отойти от шока, и потому Хельга не торопилась. Она встала, когда Арсений снял с неё невидимые путы, и растёрла затекшие ноги. Для беседы она выбрала пальмовую рощу поблизости, и все трое прогулялись до неё неспешным шагом, обдумывая произошедшее. Там, в роще, в тени высоких валлелий, Хельга удобно устроилась прямо на земле, прислонившись спиной к шершавому стволу, и, кажется, впервые с момента их битвы, посмотрела на спутника дочери долгим изучающим взглядом. Арсений выдержал его, не опустив головы. Хельга усмехнулась и жестом пригласила его и дочь занять места подле неё, на земле, что они и сделали без лишних разговоров. Сейчас ни у кого не было желания спорить из-за таких пустяков. Прежде чем начать рассказ, Хельга тяжело вздохнула, набрала побольше воздуха в грудь и произнесла с приглушенной горечью:

— Не подумайте, что я совсем бесчувственная, что бросила дитя, не пытаясь сражаться. Всё дело в пророчестве. — Она сложила руки на груди: — Талас увидел в нём, будто я убиваю свою дочь, и потому сделал всё, чтобы разлучить нас с тобой. — Хельга поймала взгляд Ялиоль и печально улыбнулась. — К тому моменту он прожил на свете уже три сотни лет, но испугался, точно ребёнок. Видно, ты была для него слишком важной. Ты же его первенец, плод жаркой страсти!

— Я ничего не знала о пророчестве.

— Конечно, иначе и быть не могло, ведь рядом с твоим отцом всегда находилась Женевьева, которая видит смысл своей жизни в создании новых тайн. За пятьсот лет она наверняка выжила из ума.

— Я помню, что мою мать звали Гассила, — вдруг сказала Ялиоль, пропустив мимо ушей остальное. — Почему вас зовут иначе?

— О, это долгая история! Если вы готовы её выслушать, я могу поведать о жизни матери, которую заставили бросить своего ребёнка.

Разве Ялиоль могла сказать «нет»? Она вдруг обрела мать, и рассказ мог восполнить огромный пробел в её жизни! Пусть девушка ещё не прониклась к Хельге тёплыми чувствами, однако надеялась, что это всего лишь вопрос времени.

Хельга подтвердила, что её настоящее имя Гассила, и заговорила о годах скитаний в поисках утраченного смысла существования. Талас был непреклонен в своём решении. Он не позволил ей остаться в Бантолии у родственников и отправил к троюродному дяде Вражену. Тот жил в Рардисе, на юге Фалидара. Гассила собрала немного личных вещей и, в последний раз поцеловав дочь, покинула дом.

Путь выдался нелёгким, через горы, с караваном торговцев. Гассила всю дорогу думала о том, что больше никогда не увидит свою дочь, и рядом не было никого, кто мог бы её утешить, а людям, окружающим её сейчас, нет никакого дела до матери, вынужденной оставить единственное дитя. В голове не было места для других мыслей, и она забыла пополнить запасы воды, когда караван остановился в маленьком селении на границе Бантолии. Гассиле пришлось покупать воду за тройную плату у караванщиков. Затем на горной тропе кобылу, что тянула её повозку, напугала змея. Лошадь понеслась и едва не сорвалась в обрыв. Гассила выпала из повозки и чуть не сломала ногу.

— Вставай, иначе мы оставим тебя здесь! — рявкнул на неё один из торговцев.

— А вы мне не поможете? — Гассила растерянно глянула на него.

Мужчина нехотя протянул ей руку. Гассила ухватилась за неё, в надежде подняться. Но боль в ноге была такой пронизывающей! Мужчина закряхтел, пытаясь её удержать, и едва не упал на землю.

— Ты слишком тяжёлая, — проворчал он и зашагал к своей повозке. — Такая огромная!

Гассила действительно была выше всех мужчин каравана и крупнее некоторых. Она никогда не стеснялась своего роста, но сейчас не знала, куда спрятать глаза от стыда.

— Да её саму надо запрячь в телегу! — долетели насмешливые слова из толпы торговцев.

Всё же кто-то отважился остановить её напуганную лошадь, и когда Гассила добралась до повозки, караван двинулся дальше.

Троюродный дядя Важен не отказал в приюте жене бантолианского сантория. Он нашёл для неё место в кладовке, в окружении связок сушёной рыбы и мешков с зерном. На мешках она и спала, укрывшись лоскутным одеялом, которое привезла с собой.

— Ночлег у тебя есть, но, чтобы сесть за мой стол, ты должна на него что-то поставить, — сказал дядя.

Гассила и не думала быть нахлебницей. Утром она пошла искать работу. Но что она умела делать? Талас забрал её в шестнадцать лет из богатой семьи, где было много слуг. Она даже готовить не умела. Взглянув на неё, фалидарцы предлагали Гассиле мужскую работу: колоть дрова, таскать бочки с водой и вычищать выгребные ямы. Выбор был невелик, но Гассила успокаивала себя тем, что тяжёлый труд отвлечёт её от мыслей о дочери. Она соглашалась и выполняла всё, что ей говорили, но, едва заметив насмешливый взгляд, тут же всё бросала и искала новое занятие.

— Вот как должен работать мужик! — услышала она однажды за спиной, расколов гору поленьев.

Гассила обернулась и увидела хозяина и его малолетнего сына.

— Так это же… — воскликнул пацан и не договорил под грозным взглядом Гассилы.

— Тебе бы в рудокопы податься, — сказал его отец, протягивая плату за работу, — с такой-то силищей!

Гассиле почему-то захотелось запустить ему в голову колуном, но она сдержалась и, поблагодарив за совет, забрала деньги.