Ялтария. Тайны Ревинвуда

Пролог.

Говорят, люди под водой не чувствуют запахов. Но Ялтария не была человеком — и прямо сейчас она отчётливо ощущала гарь.

Её детство — не руки матери, не колыбельная, не своды кораллового дворца. Её детство — война.

Она началась через тринадцать дней после того, как на свет появился младший брат Ялтарии. Мальчика успели переправить на сушу — мать настояла, мать всё понимала раньше других. А через шесть дней король Ревинвуда объявил, что море отныне принадлежит ему.

Два года спустя отца закололи гарпуном.

Ещё через два — выловили мать.

Ялтария не должна была это видеть. Она спряталась за большим рифом у самой поверхности — думала, что просто смотрит на вражеский фрегат, как делала уже много раз. Она не знала, что происходит на палубе. Знала только, что стало очень тихо, а потом что-то вспыхнуло — ярко, невыносимо, будто солнце упало на корабль.

А затем в воду полетело тело.

Оно падало спиной вперёд, неловко, слишком медленно — или это время замедлилось. Ялтария узнала его раньше, чем осознала, что видит. Волосы. Изгиб плеч. Руки, которые ещё вчера заплетали ей косы.

Мама.

Вода вскипела белым паром — даже мёртвая, мать жгла всё, к чему прикасалась. Вокруг её тела поднялись тысячи пузырьков.

Ялтария не могла пошевелиться. Ужас пригвоздил её к рифу, как гарпун пригвождает рыбу. Она просто смотрела. Смотрела, как обугленная голова матери качнулась в толще воды — просто течение, просто мёртвое тело, подхваченное волной. Но Ялтария увидела другое. Она увидела «нет». Короткое, медленное, последнее. «Нет, нет, нет». И это «нет» впечаталось в неё глубже, чем любой звук.

Море под телом расступилось, словно открылся чёрный рот, и проглотило его в один жадный глоток. Бесшумно. Без всплеска. Только жирное радужное пятно осталось на поверхности и несколько чёрных клочьев волос, кружащих в воронке, — как последняя строчка, которую не успели дописать.

И тогда Ялтария закричала.

Но крик застрял у неё в горле.

Звук, который рвался наружу, пошёл внутрь — в грудную клетку, в живот, в хвост, сворачиваясь там ледяным узлом. Жабры сжались. Вода перестала проходить сквозь них. Ялтария попыталась вдохнуть и не смогла — как будто море вокруг неё вдруг стало твёрдым. Она рванулась вперёд, ударила хвостом, но тело не слушалось. Плавники мелко задрожали. Перед глазами поплыли чёрные пятна.

Она тонула. Русалка, дочь морского бога, тонула посреди океана, потому что её тело забыло, как дышать.

Море, которое всегда было её союзницей, вдруг стало чужим. Холодным. Мёртвым, как то, что только что скрылось в бездне. Ялтария смотрела на радужное пятно, и ей казалось, что она уже не в воде, а внутри него — внутри маслянистой, удушливой плёнки, которая затягивает её с головы до хвоста. Она чувствовала вкус гари на языке. Чувствовала, как пепел оседает на коже. Чувствовала, как он проникает внутрь.

Мысли рассыпались. Она больше не думала — она ощущала. Сердце колотилось где-то в горле. Хвост бился о риф, оставляя на кораллах полосы чешуи. Она царапала камни, ломая ногти. Она пыталась позвать маму — и не могла. Пыталась позвать хоть кого-нибудь — и не могла. Её голос, её страшное оружие, её песня сирены — всё исчезло, запертое в спазмированном горле.

А потом оно прорвалось.

Это был не человеческий крик. Это был вопль сирены — тот, что поднимает волны и останавливает сердца. Он разорвал тишину Мёртвого моря и пошёл по воде во все стороны сразу, ударяясь о скалы, проникая в самые глубокие впадины, долетая до ушей сестёр, которые были слишком далеко и не успели.

Крик вырвал из неё весь воздух, всю воду, все силы. Когда он стих, Ялтария обмякла и повисла в толще воды, как сломанная водоросль. Жабры раскрылись сами собой — тело взяло верх над разумом и сделало первый судорожный вдох.

В тот день море осиротело.

Король Ревинвуда пировал, празднуя победу. Он решил, что не только суша, но и всё, что лежит под ней, должно принадлежать ему. Морской народ отступил в бездну.

Но Ялтария помнила этот запах. Запах гари под водой. Запах собственного удушья. Он остался с ней навсегда.