Яна и Валя: научи меня любить

Глава 2

Чем темнее становится вокруг, тем медленнее движется их маленький отряд. Серёга и Марина идут впереди, обсуждая что-то, что стороннему слушателю кажется набором терминов. За ними вышагивает Яна, погружённая в свои мысли. За Яной бредёт Валька, который уже порядком устал — и от ходьбы, и от шумного трёпа, и от жары.

Перед спуском к реке Яна хватает Вальку за руку и тянет в кусты.

— Молчи! — она прикладывает палец к губам и замирает на одной ноге.
— Мы играем в разведчиков?..
— Тихо! — шикает она и снова прислушивается. Голоса ребят отдаляются и скоро становятся совсем неразличимыми.

— Бежим! — Янка вытаскивает спутника из кустов и они, стараясь не шуметь, пробегают аллею над обрывом, перепрыгивают через низенькое ограждение и практически кубарем скатываются по травяному склону на небольшую поляну, заросшую высокой травой.

— Ну вот что ты делаешь? Что опять за цирк с конями? — Валя так раздражен, что даже не пытается быть вежливым. Романтика с этой барышней исключается, интим тем более — так чего ж ей взбрело вдруг сбежать? — Бросили Котика с Маринкой, они нас искать будут.

— Будут, — Яна, шипя, отковыривает от юбки репейник. Колючие шарики сплелись с миланским кружевом в страстном объятии.
— Кабзда платью! — она выпрямляется и с чувством отдирает от подола солидный кусок.
— Мне кажется, ты всё-таки перегрелась, — грустно комментирует Валя. — Перегрелась и окончательно сошла с ума.

Он бросает рюкзак на траву, садится, а потом и растягивается во весь рост. Что бы ни происходило, а возможность полежать упускать не стоит. Ноги ноют, словно налитые кипятком, и Валька прикидывает, очень ли неприлично будет, если он снимет кеды. Яна плюхается рядом и без зазрения совести скидывает босоножки. Браслет на лодыжке тихонько звякает.

— Будут искать, — повторяет она уже спокойно. – Секунд десять. А мы просто обязаны были слиться. По моим скромным подсчетам Котик за прогулку хотел взять её раз руку раз.. сто. А она ему даже улыбаться стесняется. Стесняется! Ну что за невозможная парочка, так бы и всыпала обоим!

— Ты гонишь, — с недоверием тянет Валя. — Серёге нравится Маринка?..
— Валентин, ты… — дальше идёт слово «идиот?», но Яна вспоминает, что они знакомы меньше суток и быстро исправляется, — …совсем ничего не понимаешь в романтических отношениях, да?
— Я сам в себе ничего не понимаю, — хмуро парирует Валя. — А не то что в отношениях. Тем более в чужих.
— Значит, доверься мудрой женщине. Анализ и импровизация!
— Скорее, слабоумие и отвага.

Валька закидывает голову назад до упора: небо густое, черничное, подёрнутое кое-где чёрными подпалинами ночных облаков. Даже звёзды вон пробиваются, хотя в городе их мало.

Что-то щекочет щёку: то ли травинка, то ли янкина прядь. Она тоже улеглась, молчит. «Дурочка, замёрзнет же в своих гламурных тряпках на земле» — с сожалением думает Валя. Ловит себя на внезапном порыве укрыть дурочку свитером — но свитера нет, как нет и объяснения этому желанию. «Разберётся, большая девочка», — решает он досадливо.

***

Валька до сих пор не понял, как относиться к этой странной девушке, возникшей из ниоткуда. Резкой, неправильной, своевольной. Уверенной, что ей всё на свете позволено и все на свете её обожают. С одной стороны, она жутко бесит. Временами хочет взять её за волосы, запустить пятерню прямо в копну на макушке — и тряхнуть хорошенько. Почему-то при мыслях об этой картине в солнечном сплетении что-то замирает, а потом подскакивает до самого горла... С другой стороны — умная. Уверенная. За словом в карман не полезет. А глаза. А ноги. А плечи… А те три секунды, когда они прятались в кустах, и яночкины пальцы сжимали валькину холодную ладонь — эти секунды уже заботливо сохранены и определены в архив для Очень Личного пользования.

— И девушки у тебя нет, — продолжает Яна.
— Нет. И не предвидится.

Ноги гудят так, что Валька решает всё-таки наплевать на приличия и разуться. Божечки, как же хорошо! Пушистая трава ласково холодит ступни. Ветер с реки удивительно тёплый и почти незаметный. Прогулочный теплоход медленно идёт по течению, переливаясь искрами жёлтых огней.

Валя в который раз представляет себя со стороны: длинный, худой, нескладный. Тонкорукий, с торчащими коленками и птичьими косточками ключиц. Каштановые волосы пребывают в состоянии «пора бы подстричься» триста шестьдесят дней в году. Слишком большие глаза, слишком детский рот, слишком близко он принимает к сердцу всё то, над чем положено по-мужски сурово усмехаться и забывать наутро. На первом курсе, когда ещё мало кто из друзей был похож на Настоящего Мужчину, это было не так заметно. Сейчас они все раскачались, огрубели, покрылись мускулами и любовными победами. А он... Ну что он. А он — Валя. Книжки, музыка, смутные мечты о чём-то большем.

Яна достаёт из сумки невесомый палантин и закутывается в него с головы до ног. Замершая в тёмной густой траве, она похожа на огромный белый кокон неведомой бабочки.

«Наверняка ядовитой» — отмечает Валя.

— Я, — помолчав, весомо роняет Яна.
— Ты, — соглашается Валька. — Снова какие-то претензии к этикету?
— Нет. Что если я буду твоей девушкой?

Она смахивает прядку со лба и серьёзно смотрит на него. Ветер несёт запахи прелой травы и печного дыма. Теплоход скрывается за излучиной и низко гудит на прощание.

— Э-э... — Валька не то чтобы удивлён, но никак не может уловить связь между предыдущей беседой и этим смелым заявлением. — Не скажу, что я против... Но ты уверена? Я? И ты? Ты? — Валя делает некий расплывчатый жест, призванный охватить все яночкины неземные достоинства. — И я?..

— Вечерняя заря! — нет, всё-таки, будь они знакомы чуть подольше, Яна употребила бы совсем другую присказку. Но пока пусть так. — Сигарету. Самое время перекурить это всё.

Валя достаёт мятую пачку, Яна выуживает из глубин сумочки чёрную матовую zippo.

Огонёк зажигалки храбро вспыхивает в ночи. Яна затягивается и сразу же заходится кашлем:
— Мама мия! Как ты это куришь?!
— Очень просто: ртом, — Валя даже немного обижен. Вчера деньги ещё были, поэтому вместо бедняцкого «Моря» сегодня вполне приличный «Винстон».