Янтарь и Серебро

Глава 8

С этого дня началась моя новая жизнь — теперь в деревне. Староста неожиданно расщедрился и выделил мне один из больших пустующих домов в полное пользование. Осмотрев внутреннее убранство критическим взглядом, я решительно закатала рукава и устроила здесь капитальный ремонт. К счастью, местные жители не отказали мне в помощи. Особенно старался мельник, чей сын недавно оказался на грани жизни и смерти — именно его я поставила на ноги. В благодарность он обеспечил меня новой кроватью.

Лиам некоторое время пожил в деревне у знакомых под присмотром Мары, а затем вернулся в леса. Как он сам сказал, ему неуютно среди людей. Я лишь развела руками и пожелала ему удачи — мне в глушь не слишком-то хотелось. Здесь было хоть какое-то подобие цивилизации и источник информации. С Марой же мы быстро нашли общий язык: она лечила местных по мелочам, а в более серьёзных случаях подключалась я.

Этот неожиданный симбиоз с местной знахаркой даже немного позабавил меня. Бабка Мара, поначалу встретившая меня с подозрением и ревностью, быстро смекнула, что от моего присутствия есть своя выгода. Я не лезла в её «травяные» дела, не отбирала у неё пациентов с лёгкими недомоганиями, а бралась лишь за то, что ей было не по зубам. В итоге её авторитет не только не пострадал, но даже вырос: теперь она могла с важным видом кивать на меня и говорить: «Вот, для особо тяжких случаев у нас теперь есть специальная помощница от самих Древних». Меня от этих «Древних» каждый раз передёргивало, но я молчала, понимая, что такой пиар мне только на руку.

Мой дом, благодаря стараниям мельника и других благодарных пациентов, быстро преобразился. Из заброшенной развалюхи он превратился во вполне сносное жилище — чистое и даже по-своему уютное, насколько это слово вообще применимо к моей нынешней жизни. Появилась не только кровать, но и стол, пара стульев, полки для моих немногочисленных вещей и припасов, которыми со мной расплачивались за лечение.

Слава обо мне, как о «чудесной целительнице Аэлитрии», быстро разнеслась по Ольховке и ближайшим хуторам. Ко мне шли с самыми разными проблемами: от глубоких порезов и переломов, полученных на лесозаготовках или охоте, до странных лихорадок и хворей, которые не поддавались лечению травами Мары. Каждый случай был для меня своего рода тренировкой — я училась лучше контролировать свои обновлённые элейритские способности, дозировать энергию, бороться с тем самым «хищным голодом», который теперь стал моим постоянным спутником. Иногда после особенно сложного исцеления я чувствовала себя совершенно опустошённой, и приходилось тайком уходить в лес, чтобы «подзарядиться» от деревьев, стараясь не причинить им слишком большого вреда.

Плата за мои услуги была разнообразной: кто-то приносил кур, кто-то — мешок муки или овощей, кто-то предлагал помощь по хозяйству. Я не отказывалась ни от чего, понимая, что деньги в этом мире, если они и есть, для меня пока мало что значат. Главное — выжить и собрать как можно больше информации.

Я внимательно слушала рассказы своих пациентов, их жён, детей. Узнавала о местных обычаях, о бароне Торвине, который, по слухам, был человеком суровым, но справедливым, и о Великом Повелителе Асвероне, чьё имя произносили со смесью страха и благоговения. Его поместье, как говорили, находилось далеко на севере, за Мглистыми Горами, и мало кто из простых людей его видел. Говорили, что он стар, как сам мир, и владеет магией, способной сдвигать горы и повелевать стихиями. «Ещё один кандидат на звание моего личного врага номер один, если Гейм-мастер что-то задумала», — думала я, выслушивая эти истории.

Шли недели. Я почти привыкла к этой новой, странной жизни. Мой сарказм никуда не делся, но стал, возможно, чуть менее ядовитым. Иногда глядя на закат над верхушками деревьев или играющих на площади детей, я даже ловила себя на мысли, что здесь… не так уж и плохо. Спокойно. По крайней мере, по сравнению с постоянными перестрелками и интригами в мирах Ассоциации. Но это спокойствие было обманчивым, я это знала. Я была чужой в этом мире, бомбой с часовым механизмом. И рано или поздно этот механизм должен был сработать.

И он сработал. В один из дней, когда я как раз заканчивала приём очередного пациента — мальчишки, сломавшего руку, упав с дерева, — в деревню въехали всадники. Непростые крестьяне или охотники. Это были воины в стальных доспехах с гербом барона Торвина на щитах. Их было пятеро, и они явно приехали не за целебными травами. О новоприбывших меня уведомили заранее, предложив спрятаться на то время, пока гости здесь. Но я лишь похлопала рукой по ножнам. В случае чего я смогу дорого продать свою жизнь.

Закончив с лечением и отчитав мелкого на будущее, я покинула дом. Новоприбывшие уже успели собрать всех на площади, размахивая каким-то свитком. На миг я задумалась, а смогу ли я читать на местном языке? В деревне-то не на чем было экспериментировать.

— Я прибыл сюда от лица барона Торвина и по приказу святой церкви. Нам известно, что вы скрываете в деревне новопробудившуюся святую деву. Как вы сами знаете, укрытие подобной информации считается преступлением, но посланника от вас так и не было. В связи с этим требую предоставить нам святую деву. Или же вы решили бросить вызов святой церкви?

Голос говорившего — рослого воина в начищенных доспехах, явно предводителя этого небольшого отряда, — был громким и властным. Жители деревни, сгрудившиеся на площади, испуганно перешёптывались и жались друг к другу. Староста, стоявший перед воином, выглядел бледным, но старался держаться с достоинством.

«Святая дева, значит, — усмехнулась я про себя. — И уже по мою душу явились целые представители барона и церкви. Оперативно работают, ничего не скажешь. Интересно, а если бы я тут рога и копыта отрастила, они бы экзорцистов прислали?»

Я не стала дожидаться, пока староста начнёт что-то мямлить в своё оправдание или кто-нибудь из особо впечатлительных селян укажет на меня пальцем. Сделав несколько шагов вперёд, я вышла из толпы.