Янтарь и Серебро

Глава 10

Решив разобраться с этим вопросом, я выловила одну молодую священницу, из тех, что выглядели подобрее. Она бросила на меня растерянный взгляд, когда я схватила её за руку, но всё же не стала вырываться.
– Милочка, не подскажешь мне, кем были эти люди на фресках? Уж больно их глаза напоминают мои собственные, вот и стало любопытно.
– Да, конечно, святая дева Аэлитрия. Только это не совсем люди. В хрониках они записаны как божественные посланники, именно они стоят у истоков нашей веры. Если вам интересно, в нашей библиотеке есть полное собрание летописей тех лет. И у каждой святой были такие же янтарные глаза, как у вас. Разве что цвет ваших глаз даже ярче, чем на портретах. А сейчас мне нужно идти, меня ждут дела.
И слегка поклонившись, она оставила меня. Вот как, «божественные посланники». Значит, так мои соотечественники себя назвали. Ещё и целую религию создали, любопытно, ничего не скажешь.

«Соотечественники? – мысль обожгла. – Неужели Элейриты уже бывали здесь? Или это кто-то другой, с такими же глазами?» Вопросы роились в голове, но священница уже скрылась в глубине собора. Библиотека. Это уже что-то. Если мне дадут туда доступ, возможно, я смогу найти ответы.

Мои размышления прервал один из старших священников, тот самый, что с особым рвением наблюдал за «проверкой». Он приблизился ко мне, его лицо выражало смесь благоговения и деловой озабоченности.
– Святая Аэлитрия, – начал он, его голос был низким и вкрадчивым. – Ваш дар поистине велик. Церковь признательна вам за помощь страждущим. И мы… мы хотели бы просить вас ещё об одном одолжении.

«Ну вот, началось, – подумала я. – Сейчас попросят воскресить чью-нибудь любимую канарейку или благословить урожай на ближайшие сто лет».
– И о каком же одолжении идёт речь, святой отец? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал достаточно смиренно, хотя внутри всё кипело от нетерпения и желания поскорее выбраться из этого душного собора.

– У нас хранится древняя реликвия, – продолжил священник, понизив голос до заговорщицкого шёпота. – Ожерелье Первой Святой Девы, нашей основательницы. Легенды гласят, что оно откликается лишь на истинный дар, на ту, в ком живёт её дух. Мы хотели бы… мы хотели бы, чтобы вы примерили его. Это было бы величайшим знамением для всех верующих.

Ожерелье? Ещё одна реликвия. Я едва сдержала усмешку. Но упоминание Первой Святой Девы и её «духа» заставило меня насторожиться. Может быть, это как-то связано с фресками и янтарными глазами?
– Что ж, святой отец, – я постаралась изобразить на лице подобающую случаю серьёзность. – Если это так важно для вашей веры, я не смею отказывать. Показывайте ваше ожерелье.

Меня провели в небольшую, богато украшенную часовню в глубине собора. В центре, на бархатной подушке под стеклянным колпаком, лежало оно. Ожерелье. Изысканное, из тёмного, почти чёрного металла, с крупными, огранёнными кристаллами, которые тускло мерцали в свете свечей. Кристаллы… они показались мне смутно знакомыми. Их форма, их внутренняя структура… Я видела нечто подобное раньше. В лабораториях Ассоциации. Это были фокусирующие кристаллы, используемые в некоторых видах энергетического оружия или силовых полей. Но здесь, в этом мире, из них сделали… святыню?

Священник с благоговением снял стеклянный колпак и дрожащими руками протянул мне ожерелье. Оно было тяжёлым и холодным. Когда металл коснулся моей кожи, по телу пробежала лёгкая дрожь, а кристаллы на мгновение вспыхнули тусклым внутренним светом.
– Наденьте его, дитя моё, – прошептал священник, его глаза горели фанатичным огнём.

Я медленно застегнула застёжку на шее. В тот момент, когда ожерелье легло на мою кожу, произошло нечто странное. Кристаллы вспыхнули ослепительным светом, заливая часовню янтарным сиянием. Воздух вокруг меня загудел, завибрировал, словно натянутая струна. Я почувствовала, как мои собственные элейритские «нити» резонируют с ожерельем, как в меня вливается поток чужеродной, но невероятно мощной энергии. Это было не похоже на жизненную ткань, которую я привыкла ощущать. Нет, тут что-то другое… более концентрированное, более… технологичное?

Священник упал на колени, бормоча молитвы. Я же стояла, ошеломлённая, пытаясь понять, что происходит. Свет вокруг меня становился всё ярче, он пульсировал, и мне на мгновение показалось, что я вижу сквозь стены собора, вижу город, горы вдалеке… Видения были обрывочными, хаотичными. И этот гул… он нарастал, становясь почти невыносимым.

А потом всё разом прекратилось. Свет погас, гул стих. Кристаллы на ожерелье снова тускло мерцали, но теперь в их глубине, казалось, затаилась какая-то новая, дремлющая сила.
Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Священник всё ещё стоял на коленях, его лицо выражало экстатический ужас.

– Это… это знамение! – выдохнул он. – Она истинная! Дух Первой Святой сошёл на неё!

Новости о «светопреставлении» в соборе разнеслись по Торнхольду ещё быстрее, чем слухи о моих первых исцелениях. Церковники были в неописуемом восторге. Они уже видели, как их влияние растёт, как паства преклоняется перед новой «живой святой». Барон Торвин, когда ему доложили о произошедшем, тоже был весьма доволен – такая «святая» под его покровительством была ценнейшим активом.

Я же сидела в своих покоях, разглядывая ожерелье, которое мне «любезно» позволили оставить на себе. Эти кристаллы… Я была почти уверена, что знаю их происхождение. Но кто мог принести их в этот мир и перенастроить в религиозный артефакт? И почему они так отреагировали именно на меня? Янтарные глаза на фресках, янтарное сияние ожерелья… Всё это складывалось в очень тревожную и интригующую картину.

А вечером меня ждал пир. Нет, я бы даже сказала ПИР. Именно с большой буквы, ибо барон, похоже, выставил на стол всё, что в принципе было в поместье.
– Угощайтесь, дорогая святая дева. В честь такого события я решил порадовать вас. Ах да, через три дня в моём поместье состоится бал в вашу честь. Поэтому завтра приедет дизайнер, чтобы снять с вас мерки, и подогнать один из нарядов. Увы, за три дня даже лучшие мастера не усеют сшить новое платье, прошу не принимать это на свой счёт.