Янтарь и Серебро

Глава 11

Утро началось с того, что в мои покои явилась сама Мадам Элоиза – главный дизайнер и портниха баронского двора, как её с благоговейным придыханием представила Лина. Это была изящная женщина средних лет, с высокой причёской из серебряных волос, идеальной осанкой и таким выражением утончённой элегантности на лице, что я на миг действительно почувствовала себя каким-то неуклюжим, диким созданием из леса. От неё пахло дорогими духами и лёгким презрением ко всему, что не соответствовало её высоким эстетическим стандартам. Моя тактическая куртка и потёртые штаны, очевидно, в их число не входили.

– Святая Дева Аэлитрия, – её голос был мелодичным, но с отчётливыми стальными нотками. – Барон поручил мне подобрать для вас наряд, достойный вашего… сана и предстоящего бала. У нас очень мало времени, так что приступим.

То, что последовало дальше, я бы назвала изощрённой пыткой. Меня вертели, измеряли, затягивали в какие-то немыслимые корсеты, от которых перехватывало дыхание, и драпировали в метры шёлка, бархата и кружев. Лина порхала вокруг, подавая булавки и восхищённо ахая, а Мадам Элоиза с видом скульптора, ваяющего шедевр из неподатливого материала, командовала процессом.

– Нет-нет, этот оттенок слишком прост для её глаз! – цокала она языком, отбрасывая один кусок ткани за другим. – Нам нужно что-то, что подчеркнёт их янтарное сияние, но не сделает образ вульгарным. Возможно, глубокий изумруд или цвет ночного неба…

Я стоически терпела, стиснув зубы и мечтая о своём верном клинке. Когда передо мной, наконец, разложили нечто, напоминающее бальное платье – действительно красивое, из тёмно-синего бархата, расшитого серебряными нитями, напоминающими лунный свет на воде, – я не удержалась от вопроса.
– Мадам Элоиза, это всё, конечно, впечатляет, – я окинула взглядом пышные юбки и сложный лиф. – Но скажите, а куда здесь предполагается крепить оружие? Ну, знаете, для самообороны. Мало ли, какой-нибудь зарвавшийся поклонник или… внезапное нападение гроксов прямо на балу.

Мадам Элоиза замерла с булавкой в руке и посмотрела на меня так, словно я предложила ей выпить яду. Лина испуганно прижала руки ко рту.
– Оружие? – переспросила дизайнерша таким тоном, будто я произнесла самое грязное ругательство на всех известных ей языках. – На бал?! Святая Дева, но… это совершенно немыслимо! На бал оружие брать запрещено.

– Даже маленький кинжал? – уточнила я, мысленно прикидывая, куда бы его можно было пристроить под всеми этими слоями ткани.
Выражение лица Мадам Элоизы стало ещё более оскорблённым.
– Даже его. Это вечер утонченности, музыки и танцев, а не поле битвы.

– А если я его спрячу так, что никто не найдёт? – не унималась я, уже предвкушая её реакцию. – Уверяю вас, у меня большой опыт в таких делах.
Мадам Элоиза выпрямилась во весь свой невысокий, но исполненный достоинства рост.
– Госпожа Святая Дева, – её голос звенел от возмущения, смешанного с плохо скрываемым ужасом. – Я настоятельно попрошу вас даже не помышлять о подобных… вольностях! Это может привести к весьма неприятным недопониманиям и омрачить всё торжество. Ваша безопасность будет обеспечена стражей барона.

«Ага, как же, – подумала я. – Лучшая безопасность – это та, которую обеспечиваешь себе сам». Но спорить дальше было бесполезно. Похоже, на этом балу мне действительно придётся почувствовать себя совершенно беззащитной. И это ощущение мне категорически не нравилось.

Остаток дня прошёл в суете примерок и наставлений от Лины по поводу этикета. Она с энтузиазмом объясняла мне, как правильно делать реверансы («Нет, госпожа Аэлитрия, не так резко, а плавно, словно лебедь скользит по воде!»), как обращаться к знатным гостям и какие темы для разговоров считаются приличными. Я слушала вполуха, кивала и думала о своём. Янтарные глаза на фресках, ожерелье, которое теперь постоянно ощущалось на моей шее лёгкой тяжестью, и этот предстоящий бал, где я буду как на ладони…

Вечером, когда меня, наконец, оставили в покое, я долго стояла у окна, глядя на огни Торнхольда. Город готовился к празднику. А я… я готовилась к очередной битве, пусть и без оружия. Битве за информацию, за выживание, за право оставаться собой в этом чужом, насквозь пропитанном правилами и условностями мире. И где-то там, на севере, был Герцог Асверон, который, возможно, уже знал обо мне. Ибо было у меня предчувствие, что появление новой святой он точно не упустит из виду. И рано или поздно, захочет увидеть эту «Святую Деву» лично.

Я коснулась ожерелья. Кристаллы были холодны, но мне показалось, что они снова едва заметно вибрируют, откликаясь на мои мысли. Что бы ни ждало меня на этом балу, я не собиралась быть просто красивой куклой. Даже в самом изысканном платье. Даже без клинка на поясе.

Следующие два дня превратились для меня в сущий ад, приправленный шелками и кружевами. Примерки с Мадам Элоизой продолжались с неумолимой регулярностью, и каждый раз мне казалось, что это платье никогда не будет готово, или я просто сойду с ума от бесконечных уколов булавками и критических замечаний по поводу моей «недостаточно изящной» осанки.

Барон Торвин, видимо, решив, что его «святая дева» должна блистать не только даром исцеления, но и манерами, пригласил учительницу по этикету и бальным танцам. Это была строгая, высохшая дама по имени леди Изольда, чей взгляд мог бы заморозить небольшой вулкан. Она с отчаянием пыталась вдолбить в меня основы придворного этикета и хотя бы пару па простейшего танца.
– Ноги вместе, Святая Дева! Спина прямая, как струна! Улыбка! Лёгкая, загадочная улыбка, а не оскал дикого зверя! – выкрикивала она, стуча своей длинной указкой по полу.
Я старалась, честно. Но мои мышцы, привыкшие к бою и резким движениям, отказывались подчиняться этим плавным, вычурным па. А улыбка получалась такой, что сама леди Изольда отшатывалась. Она понимала, что за два дня чуда не произойдёт, но и барон не мог откладывать бал, объявленный в мою честь, поэтому занятия были скорее формальностью, призванной хоть немного, сгладить мою «дикость».