Янтарь и Серебро

Глава 30

Мой поединок с леди Элиарой и последовавший за ним союз оставили странное послевкусие. С одной стороны, я нашла в этом змеином гнезде кого-то, кто говорит со мной на одном языке – языке стали и тактики. С другой – это лишь глубже втягивало меня в местные интриги.

На следующий день, когда я планировала снова запереться в библиотеке, меня перехватил лорд Валериан.
– Его Светлость ожидает вас у главного входа через час, госпожа. Просил передать, чтобы вы надели что-нибудь… не для тренировок.
– Опять примерки? – устало спросила я.
– Не совсем, – на губах адъютанта промелькнула тень улыбки. – Скажем так, Его Светлость считает, что для понимания столицы нужно задействовать все органы чувств.

Через час я, облаченная в одно из новых, относительно скромных платьев, стояла у входа, не понимая, чего ожидать. Герцог Асверон уже ждал меня там. Он был одет не в доспехи, а в элегантный темный камзол, который делал его еще более похожим на хищного ночного аристократа.
– Выглядите озадаченной, Аэлитрия, – заметил он.
– Я пытаюсь понять, какой новый вид пыток вы для меня придумали, Ваша Светлость.
– Сегодня, – он проигнорировал мой сарказм, – мы займемся гастрономической разведкой. Иногда лучшая сделка заключается за хорошим ужином. А лучший способ узнать культуру – попробовать ее на вкус.

Он повел меня не в Торговый, а в Продовольственный район, который местные называли Роллан. Это было шумное, ароматное место, полное роскошных ресторанов, уютных таверн и манящих витрин кондитерских. Он привел меня в одно из самых дорогих и уединенных заведений, где нас провели в отдельный кабинет с видом на заснеженный сад.

Я даже не пыталась смотреть меню. Герцог, как я и ожидала, сделал заказ за нас обоих, переговариваясь с распорядителем на языке изысканных терминов, которых я не понимала.
Вскоре перед нами начали появляться блюда. Это было нечто невероятное. Нежнейшее мясо какой-то птицы в ягодном соусе, рыба, запеченная с травами, от аромата которых кружилась голова, воздушные паштеты, салаты с диковинными ингредиентами. Я, привыкшая к солдатской похлебке или питательным батончикам Ассоциации, впервые в этом мире столкнулась с едой как с искусством. Я старалась сохранять невозмутимый вид, но, кажется, мои глаза выдавали меня с головой.

– Похоже, кухня южан пришлась вам по вкусу, – заметил Герцог, наблюдая, как я расправляюсь с очередным блюдом.
– Вполне съедобно, – буркнула я, пытаясь скрыть свой восторг. – В некоторых мирах за такое отдали бы целое состояние.

Наш разговор был на удивление… нормальным. Он рассказывал легенды, связанные с некоторыми блюдами, говорил о торговых путях, по которым в столицу доставляют пряности, о винах из южных провинций. Он говорил не как повелитель, а как… знаток. Образованный, эрудированный собеседник. И это пугало даже больше, чем его холодная властность.

Но настоящий шок ждал меня впереди. После ужина он, к моему полному изумлению, повел меня в самую знаменитую кондитерскую Аргентума. Витрина была заставлена произведениями искусства из крема, шоколада, ягод и бисквита. Он усадил меня за маленький столик и, не спрашивая, заказал для меня дегустационный сет из самых популярных пирожных.

Когда передо мной поставили поднос с этими крошечными, идеальными десертами, я на мгновение замерла. В моей прошлой жизни наемника на такие глупости, как сладости, просто не было времени и денег. А в детстве… я почти не помнила своего детства.

Я осторожно взяла серебряной ложечкой кусочек пирожного с воздушным кремом и свежей клубникой. И в тот момент, когда оно коснулось моего языка, моя броня из сарказма и цинизма дала трещину. Это было… восхитительно. Яркий, чистый, сладкий вкус, от которого по телу разлилось тепло. Я, забыв обо всем, попробовала второе, третье… И, подняв глаза, встретилась со взглядом Герцога.

Он молча наблюдал за мной с другого конца стола. На его лице не было ни усмешки, ни снисхождения. Лишь спокойное, пристальное внимание. И в этот момент я впервые увидела под его ледяной маской не повелителя и не хищника, а просто… мужчину, который смотрит на женщину, с почти детским восторгом уплетающую пирожные.

Я смутилась. Первый раз за очень долгое время я почувствовала себя неловко и уязвимо. Я поспешно отложила ложечку.

Мы возвращались в особняк в полном молчании. Я не знала, что сказать. Я не понимала его. Зачем все это?
Когда мы подошли к дверям моих покоев, он остановился.
– Я рад, что хоть что-то в этом мире может доставить вам удовольствие, Аэлитрия, – тихо сказал он.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и ушел, его темный силуэт растворился в сумраке коридора.

Я осталась стоять, в полном замешательстве. Он… он просто накормил меня пирожными. Что это было? Еще один ход в его игре? Способ сделать меня более податливой? Или… что-то другое? Я впервые не могла найти логического, прагматичного объяснения его поступку. И это пугало больше, чем любая его угроза.