Янтарная нить

Глава 1. Уютный быт

Только в тот момент, когда ты принимаешь себя, открывается мир с новыми возможностями.

Всю жизнь я пыталась быть экстравертом. Помню, самые частые мамины упрёки в детстве были: «Что ты лежишь, ничего не делаешь? Лентяйка! Сходи погуляй, с людьми поговори». И я как-то впитала, что «нормально» – это хотеть общаться. Правильно – искать новые знакомства, впечатления, эмоции. И, конечно, много путешествовать, потому что все интересные люди путешествуют. Если не в молодости, то когда?

А года три назад я разрешила себе быть собой. Переехала из центра мегаполиса на самую окраину, в старый двухэтажный дом, и обустроила там квартиру с видом на сосновый лес.

В моей жизни вдруг стало удивительно тихо. Визг шин, крики спортивных болельщиков, взрывы салютов, грохочущая музыка из машин – всё это осталось в прошлом. Теперь всё стало по-настоящему моим.

Вокруг дома живут кошки. В центре их почти не встретишь – они там будто прячутся от людей. А здесь, на окраине, пушистые мурлыки и крючкохвостые пёсели встречаются на каждом шагу. С ними чувствуешь себя нужной. Помогаешь протянуть зиму, делишься едой, теплом, лаской. А они отвечают тем же.

Квартирка маленькая, но в ней есть всё, что мне важно. Кухонька с грилем, духовкой и даже крошечным биокамином для настроения. Спальня в скандинавском стиле с огромной монстерой, нарисованной на стене. Кадка с чем-то мясистым, зелёным и вечнозелёным. Смешное растение – растопырилось во все стороны, и каждую ночь отбрасывает разные тени. За ним занятно наблюдать.

Но главное сокровище – это стеллаж с материалами для творчества.

Кажется, я перепробовала всё: эпоксидную смолу, скульптуру, лепку, рисование, вязание. Вязание на какое-то время захватило полностью – теперь у всех дорогих мне людей есть личные носочки для холодных вечеров. Пробовала выжигание по дереву, делала настольные игры со стабилизированным мхом на спилах. Поняла: это красиво, но чужое.

А сейчас я нашла своё.

Помню, как в первый раз сама переплела книгу. Я чувствовала себя творцом будущего. Вырезать форзац, склеить блок, выбрать оттенок кожи для обложки, сшить каптал… Всё вышло ужасно! Но процесс захватил настолько, что я не смогла остановиться.

Теперь мне довольно часто подкидывают заказы по реставрации старинных книг, как-то само получилось. Странное чувство, когда любимое хобби помогает жить в реальном мире. Похоже на сказку.А ещё я до сих пор чувствую безумную радость, когда занимаюсь этим. В первый раз, когда я плела, мне казалось, сердце стучит в новом, рваном ритме: тук-тук-тук… тук-тук-тук-тук… тук-тук. Этот ритм я слышу и сейчас, когда под моими руками старые страницы обретают новое лицо.

Вот как в этот момент.Так, стоп.

К свисту ветра и первому снегу за окном явственно добавились новые звуки. Это было странно: до ближайших сосен – несколько шагов, прямо к окну ничего не примыкает. Может, птица?

Я подошла, вгляделась в темноту – ничего. Царапающий звук повторился, и к нему добавилось тихое, на грани слышимости поскуливание. Я удивилась по-настоящему: этаж-то первый, но ни одна собака до моего окна не дотянется. А звук был таким щемящим, детским, что больше походил на щенка.

Секунду я смотрела на уют комнаты, мерцание биокамина… и решительно скинула с плеч тёплый плед. Я просто пойду и взгляну. Что может случиться? Да ничего! Если что – схожу к соседям.

Засунув ноги в ботиночки и накинув пуховик, я вышла и оглядела пространство под окнами. Ожидаемо – ничего. Развернулась было обратно в тепло, но звук повторился. Ближе, отчётливей. Я присмотрелась и увидела небольшой сугроб, неестественно бугрящийся на фоне тонкого слоя первого снега.

Я подошла. И из-под белой пелены на меня распахнулись огромные, прозрачно-янтарные глаза с узкими вертикальными зрачками. Уши, настороженно прижатые к небольшой голове. Серебристый мех сливался с рисунком снега, будто растворяясь в мире. Только передняя лапка выглядела искалеченной. Всё маленькое тельце словно светилось изнутри, но там, где было повреждено, свечение притухало, угасая.

– Что же ты такое, малыш? – прошептала я, присев на корточки, но не протягивая руки.

Это не был щенок. Это была нежная помесь лисы и совы. Что-то прекрасное, невозможное, не существующее в настоящем мире.Зверёныш затих, но его взгляд – чистый, молящий зов о помощи. Я смотрела и не понимала. А непонимание рождало страх. Я отступила, отвернулась от этой сказки, назад – к порядку и уюту. Обняла себя за плечи, ссутулилась, чтобы не видеть погибающее существо.

Но ветер рванул снегом и присыпал малыша. Свет в его глазах начал гаснуть.

Шаг. И в памяти всплыли строчки из какой-то старинной, переплетённой мною книги: «Лесные духи просят убежища лишь в крайней нужде. Отказ несёт иссушение сердца дома».Я бросилась вперёд, подхватила чуть взвизгнувшего малыша, стараясь не задеть больную лапку, укутала под полы пуховика и почти бегом понесла обратно – туда, где тепло, уют и, кажется, есть шанс на жизнь.