Янтарная ведьма Амити

Глава 4

— Это…

— Катастрофа! Беда-а-а!

Краус вырвался из моего рукава черной дымкой и принялся суетливо скакать по полу. Я же перестав разглядывать стол с двумя стульями возле стены, подняла взор наверх, где при нашем появлении закружились в беспокойном танце три блуждающих огонька. Как вдруг…

Шлеп!

Я тут же опустила взор и с удивлением обнаружила лежавшего вверх лапами среди выпавших перьев Крауса.

— Краус! — рванула я к нему, потому что птица долго не двигалась, даже клюв был приоткрыт так, словно в последнем выдохе.

Но только я приблизилась к ворону, как он перевернулся, вскочил на лапы и…

Шкряб-шкряб-кшряб, шлеп!

Шкряб-шкряб-кшряб, шлеп!

Похоже, свихнулся, потому что принялся снова и снова пытаться взобраться на один из стульев. Делал это и так и сяк. Даже с разбега. И превратившись в дымку. Но раз за разом шлепался на пол, а еще терял все больше и больше перьев. И словно бы с каждой потерей его дымка становилась менее стабильной…

— Ты… Ты что делаешь? — запаниковала я, когда уже с большими розовыми проплешинами Краус раз в пятый грохнулся на пол.

И только хотела предостеречь, чтобы он лишний раз не усердствовал, — а то мне же потом объясняться перед Реджесом, — как вдруг ворон вновь оказался на лапах и с особым остервенением встрепенулся:

— Это я-то что делаю?! — рявкнул он и, почесав клювом спину, выплюнул несколько штук, после чего яростно продолжил: — А ты разве сама не видишь? А? Не видишь? Вам, людишкам, опять все очевидное надо объяснять? А?

— Да, нет… — попятилась я к дальней стене, возле которой опустилась на пол. Очень чистый пол. Похоже, ребята не только о блуждающих огоньках и мебели позаботились. — Не нужно.

А Краус прошипел что-то на асхарском и со всей свирепостью принялся чесаться лапой, оставляя еще больше залысин. Но вдруг замер, сосредоточенно посмотрел на застрявшие между пальцев перья и…

— Лалочка!

Поскакал ко мне, отчего я моментально напряглась. Не к добру такая перемена.

— Прости птичку окаянную! Совсем ветра попутала. Хочешь… Хочешь, я тебе все сейчас объясню?

Чувствуя неладное, я сдержанно произнесла:

— Не надо. Ты же сам сказал, что все очевидно.

— Да это для нас, воронов, все очевидно, — заметил он заискивающим тоном. — А для вас, людишек… То есть, людей, совсем неочевидно!

Мое лицо вытянулось. Он что? За идиотку меня держит?

— Краус, — решила я не ходить вокруг да около. — Говори прямо, что ты хочешь?

Воодушевившись, он вновь рванул ко мне:

— Лалочка!

— И не зови меня Лалой, — остановила его строгим взглядом, и ворон мгновенно поправился:

— Лаветта! Прошу, помоги мне! Видишь…

Он превратился в дымку, но та словно не смогла стабилизироваться и выкинула ворона наружу. И так несколько раз. В последний даже сноп искр разлетелся. Я нахмурилась, а Краус жалобно взвыл:

— Без своих перьев я ничто! Курица ощипанная, а не могучий фамильяр. Как же… Как же Реджи теперь без меня-то будет? — схватилась птица за голову, а я задумчиво погладила подбородок:

«Так его сила в перьях? То-то он так был помешан на их чистоте. В итоге с ней же переусердствовал. Иронично».

Я обреченно вздохнула, а Краус уловил этот вздох и приободрился:

— Реджи говорил, что у тебя один из самых лучших фармагических магазинчиков…

— Не только у меня, но и у моей сестры.

— Да-да, и у твоей сестры тоже, — придвинулся он ко мне на шаг. — Но ты самая умная ведьма.

«Эк, как запел!» — стараясь не подавать виду, изумилась я.

— Может быть, ты знаешь что делать? Или в вашем фармагическом магазинчике какое-нибудь зелье от выпадения перьев бывало?

— Может и бывало, — слукавила я. — Только вот… Что мне будет от этой помощи?

— Вот же… — зарылся клювом в остатки перьев и промямлил Краус, наверняка думая, что я его не услышу или не пойму. — Коварная ведьма.

— Кхм-кхм!

— А-а, эм, Лалочка!

Он мгновенно вернулся к заискивающему тону, а я приподняла бровь.

— Лаветта! Проси о чем хочешь! — героически выпятил лысую грудь ворон. — Но помни, что я всего лишь птица и у меня ничего нет!

Вот это мастерство переговоров! Я лишь чудом смогла сохранить серьезную мину:

— Ты фамильяр моего декана, так что у тебя много чего можно попросить.

— Например? — насторожился Краус.

— Например, рассказать мне, что Реджес делал в штабе.

— А, это... — вдруг замялся ворон и отступил на шаг, но потом снова приблизился. — А давай ты пожелаешь что-нибудь другое?

Он опустил облезлые крылья, коснувшись кончиками длинных перьев, точно льстец пальцами, но одно из них, как назло, выпало. Заметив это, Краус убрал крылья за спину.

— Что-нибудь более полезное. И выполнимое.

— Более полезное и выполнимое, — сделала я вид, что призадумалась.

На самом деле я знала, что Краус не захочет раскрывать тайны декана, поэтому понимала, что просить о чем-то подобном смысла не будет. Тем более я пусть смутно, но и сама представляла, что произошло в штабе. Однако если бы я сразу озвучила свою настоящую просьбу, то Краус стал бы петлять и придумывать отговорки. А так ему придется выбрать меньшее из зол.

«Ты, конечно, хитрый, — подумала я. — Но и наивный тоже».

А вслух произнесла:

— Тогда я хочу твое молчание.

Нервно почесывающийся Краус замер.

— Ты ничего не будешь рассказывать обо мне Реджесу, пока я сама не сочту нужным. В том числе про эту комнату.

Ворон что-то заворчал на асхарском и нервно запрыгал, а я постаралась не выдавать своего волнения. В целом, мне было плевать на то, что Краус мог обо мне рассказать, но вот сведениям о метаморфной комнате я делиться не хотела. Это же идеально место для экспериментов над моим патентом! И будет печально, если Реджес под предлогом опасности или каким-то еще захочет лишить меня этого сокровища.

— А если он спросит? — поинтересовался Краус. — Я же не смогу молчать. Все-таки он мой хозяин.