Янтарный пепел

Глава 1. Марк

Дверь кабинета захлопнулась с глухим стуком, мгновенно отсекая весь шум этого огромного, насквозь фальшивого дома. Я стоял у окна, всматриваясь в сгущающиеся сумерки, и не оборачивался, хотя по шагам знал, кто вошел. Лили.

Мои плечи невольно напряглись. В полумраке комнаты я чувствовал себя загнанным зверем, чьи границы снова бесцеремонно нарушили. Прошла долгая, удушливая минута тишины. Время тянулось как густая смола, прежде чем я заставил себя медленно повернуть голову.

Я устал. Чертовски устал от вечной злости, от масок, которые приходится носить каждый день. Наверное, в моих глазах сейчас отражалась вся эта выматывающая, пустая глубина, потому что Лили заметно вздрогнула.

— Зачем ты пришла, Лили? — спросил я. Мой голос прозвучал тихо, почти вкрадчиво, без капли привычного яда. И эта перемена, кажется, напугала её сильнее любого крика.

— Тебе ведь ясно сказали держаться от этой комнаты подальше.

Она замерла у самого порога. Я видел, как судорожно вздымается её грудь, как она заставляет себя сделать вдох и выдержать мой взгляд. Она проверяла лед на прочность. Шаг. Еще один. Она двигалась осторожно, а я смотрел на нее, и внутри всё туже затягивался узел, который я безуспешно пытался ослабить последние несколько часов.

Пальцы, до этого до белых костяшек сжимавшие подоконник, медленно разжались, оставив на темном дереве едва заметные влажные следы. Наверное, она ждала, что я начну орать. Что швырну стакан в стену или привычно выставлю её за дверь, как делал уже десяток раз, стоило ей подойти слишком близко. Но у меня просто не было на это сил. Весь этот особняк, набитый фальшивым уютом и чужими ожиданиями, душил меня. И Лили была в самом центре этого безвоздушного пространства.

Я не остался на месте. Вместо того чтобы выстроить привычную стену из издевок, я сделал три быстрых, бесшумных шага навстречу. Сократил дистанцию до предела, когда воздух между нами стал общим. Остановился так близко, что мог сосчитать взмахи её дрожащих ресниц.

Моя рука поднялась — медленно, подчиняясь какому-то странному, гипнотическому импульсу. Вместо того чтобы грубо перехватить её запястье и указать на дверь, я просто аккуратно заправил выбившийся локон ей за ухо. Мои пальцы едва коснулись прохладной кожи. Это вышло слишком мягко. Почти умоляюще.

Чертыхнувшись про себя, я тут же отдернул руку и спрятал её в карман брюк. С губ сорвалась короткая, сломанная усмешка. Я упорно смотрел куда-то в область её ключиц, боясь встретиться с ней глазами.

— Пришла поиграть в спасительницу, Лили? Или просто хотела проверить, осталась ли во мне хоть капля человека?

Я резко вскинул голову, в упор натыкаясь на её беззащитное лицо, и сделал еще полшага вперед, практически оттесняя её обратно к закрытой двери.

— Ну же. Ты ведь пришла что-то сказать. Говори, пока я не вспомнил, как сильно ты умеешь раздражать.

Лили молчала секунду, а затем тихо, с трудом сглатывая слезы, произнесла:

— Моя мама... Ей плохо. Они снова ночью ругались. Твой отец... бил её.

Она сделала паузу, и её взгляд, полный боли и надежды, впился в меня:

— Ты знал?!

Эти слова ударили наотмашь. Но вместо того, чтобы взорваться, я словно окаменел. Вся та обманчивая, вкрадчивая мягкость испарилась за долю секунды. Рука в кармане сжалась в кулак так сильно, что ногти до крови впились в ладонь, но внешне я не позволил себе ни одного лишнего движения. Я смотрел на нее в упор, фиксируя каждую деталь: прерывистое дыхание, дрожащие губы. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном бьется в стекла ветка дерева.

— Знал ли я? — переспросил я, и мой голос упал до едва различимого, глухого шепота. В нем не было ни удивления, ни жалости. Только холод. Я медленно наклонил голову набок. — В этом доме стены пропитаны этой гнилью, Лили. Мой отец берет то, что считает своим, и ломает все, до чего может дотянуться. Твоя мать знала, на что шла, когда соглашалась на эту «красивую жизнь». И ты знала.

Я сделал еще шаг, сжигая последние сантиметры между нами. Лили наверняка чувствовала мое тяжелое, горячее дыхание. Я протянул руку и резко, но без агрессии, уперся ладонью в деревянную обшивку двери прямо над её плечом, полностью блокируя ей путь к отступлению. Она была в моей ловушке.

— А теперь посмотри на меня и ответь: ты действительно думала, что в этой семье тебя будут защищать? На что ты рассчитывала, когда пришла с этим именно ко мне?

Лили опустила голову. На её губах на мгновение появилась горькая, несвойственная ей усмешка.

— Она просто хотела хорошей жизни... — тихо выдохнула она, а затем вскинула на меня глаза, и в них уже не было прежней слабости.

— Я к тебе пришла не за себя. У меня к тебе одно предложение... Помоги нам уйти. Мама хочет подать на развод.

Она сделала шаг назад, насколько позволяла дверь, и добавила с вызовом:

— Если мы уйдем, тебе же самому будет лучше.