Янтарный рай

Глава 3.

Глава 3

Песнь янтарного огня

Утро в таборе начиналось с запаха дыма и свежей муки. Костры гудели, будто дышали, и на чёрных сковородах жарились лепёшки — тонкие, с пузырями, с корочкой цвета заката. В них клали тмин, немного соли, а потом смазывали чесночным маслом. Дети уже крутились вокруг, ожидая свой кусок, собаки лежали у котлов, поглядывая лениво и терпеливо.

Райя сидела у костра, наматывая на руку нить янтарных бус. Бусы были разные — от крупных до мелких, подаренные всей семьёй: кто-то принёс старый браслет, кто-то кольцо, кто-то ожерелье, давно потерявшее застёжку. Янтарь горел в лучах солнца, будто внутри у него было маленькое пламя. Она перебирала их, словно собирала свою новую судьбу.

— Вот, держи, — подошла Рамона, протянув серьги с красным стеклом. — Мама носила, когда пела. Тебе теперь носить, ты же у нас мудрая.
— Я не мудрая, — усмехнулась Райя. — Просто вижу то, что другие не замечают.
— Это и есть мудрость, — ответила сестра и пошла дальше.

Солнце било в медные котлы. Мужчины чинили повозку, женщины толкли специи в ступках. Запах кориандра, мяты и жареного перца стоял в воздухе, густой, пряный, родной. Райя смотрела, как табор живёт, и чувствовала себя в странном равновесии между двумя мирами: современным, где каждое слово можно объяснить логикой, и этим — где каждое слово превращается в судьбу.

— Райя! — позвал отец. — Иди сюда, дочь, покажу тебе место.

Они прошли к краю лагеря, где земля выжжена кострами прошлых стоянок. Там уже стоял низкий столик, накрытый старым бархатным платком. Рядом — пара свечей и узелок с картами, потемневшими от времени.

— Откуда карты? — спросила Райя.
— От бабки твоей, — ответил он. — Сказала, пригодятся, если внуки умные будут. Теперь — ты.

Она развернула колоду. Карты были старые, потёртые, но красивые: солнце, колесо, река, женщина в красном платье с луной над головой. На каждой было немного пыли, немного времени, и много чьих-то глаз, смотревших раньше.

Райя провела пальцем по одной — нарисованная женщина словно ожила под её прикосновением.

— Для антуража, — усмехнулась она. — Пусть думают, что судьбу читаю по картинкам. А я буду читать по лицам.

Она расставила свечи, прислонила янтарные нити к краю стола — так, чтобы свет проходил сквозь них. Янтарь горел, как кусочки солнца. Таборная девочка, прошедшая школу профайлера. Психолог с цыганской кровью. Ведьма XXI века в теле девушки XVIII столетия.

«Здесь я не чужая», подумала она. «Я просто вернулась домой по спирали времени».

---

Первый день на ярмарке был похож на бурю красок. Вокруг пели, торговали, жарили мясо, кидали шутки. Воздух был густ от запаха баранины, дыма, базилика и пота. Люди шли, словно море, пёстрое, громкое, нескончаемое.

Райя сидела за своим столом, и вокруг неё быстро собралась толпа.
— Эй, цыганка! Скажи, где мой нож пропал!
— А я хочу знать, любит ли он меня!
— Скажи, будет ли урожай в этом году?

Она улыбалась мягко, спокойно, без страха.
— Садись, — сказала мужчине с ножом. — Руки на стол. Смотри на меня, не моргай.

Он нахмурился. Пальцы у него дрожали, ногти обгрызены, глаза бегают в сторону. Райя мысленно отметила: воровит, но не злой; боится наказания, а не греха.

— Ты не нож ищешь, а прощаешь себя, — сказала она спокойно. — Ты сам его отдал, только забыл. Посмотри под лавкой у соседа, где ты вчера пил пиво.
Мужчина выдохнул, побледнел — и убежал. Народ зашумел.
— В точку сказала! Точно так и было!

К ней потянулись женщины, девушки, старики. Она смотрела на каждого — кто стискивает руки, кто улыбается слишком широко, кто не может смотреть в глаза. Говорила им слова простые, человеческие, но в них всегда было зерно истины.

Профайлерская логика — мой дар, думала она. Они называют это предсказанием, а я просто читаю мир, как открытую книгу.

---

К обеду табор зашумел от радости — половину продуктов уже обменяли на деньги и подарки. Анета принесла мешок муки и кусок копчёного мяса.
— Твоя «магия», девка, — сказала, ухмыляясь. — Теперь нас уважают. Даже лавочник пришёл спросить, стоит ли ему брать подмастерья.
— И что ты ему сказала? — спросила Райя.
— Что ты занята, — хмыкнула Анета. — Пусть сам к тебе идёт.

Райя рассмеялась. Солнце било в янтарь, тот сверкал, как живая искра. Она чувствовала, как в ней растёт уверенность — не наглая, а тихая, как шаг босиком по утренней траве.

Вечером у костра все готовили ужин. В казане кипело тушёное мясо с перцем и луком, пахло так, что дух захватывало. Рамона кидала в котёл нарезанные баклажаны, а Грегор спорил, стоит ли добавлять тмин.
— Без тмина не цыганская еда! — настаивала Рамона.
— А с тмином потом спать нельзя, сердце горит! — отвечал Грегор.
— Пусть горит, — вмешалась Райя, — хоть сердце, если не судьба.

Все засмеялись. Даже отец, обычно серьёзный, тихо улыбнулся.

---

Ночью Райя долго не спала. Янтарь на запястье мягко светился, будто впитывал лунный свет. Она закрыла глаза — и увидела сон.

Она шла по дороге между дубами. Воздух был прозрачный, будто сотканный из ветра и времени. Навстречу ей шёл Генрих фон Райнвальд — не в мундире, не в сапогах, а в простой рубахе. Его глаза были спокойные, глубокие, как колодец. Он подошёл ближе и протянул ей руку.

— Не бойся, — сказал он, — ты пришла вовремя.

Она хотела ответить, но слова не выходили. В его взгляде было не желание, не страсть — уважение и что-то ещё, что не поддавалось описанию. Луна качнулась, янтарь на её руке засветился сильнее, и вокруг поднялся ветер — сладкий, пахнущий яблоком и дымом.

Она проснулась, сердце билось быстро.
— Сон, — шепнула. — Или предупреждение?

Вышла наружу. Табор спал. Над костром поднимался дым, вдалеке пел сверчок. Янтарь ещё светился в темноте, как крошечный фонарь.

«Янтарный рай…» — подумала она. «Может, это и есть мой путь? Не предсказания, не чудеса, а умение видеть правду сквозь тьму».