Ярик, или «ваш редкий шанс»

Глава 47 Письма

Моретти возвращался с почты, держа в руках авиаконверты для пересылки писем в Россию. Сегодня утром он получил письмо от Клавдии и его содержание не оставляло Алесандро в покое. Простая женщина из русской глубинки, она писала кратко и даже несколько излишне прямолинейно, как ему показалось. Конечно, прежде всего Клавдия поблагодарила за поздравление и подарки ко дню рождения. Однако, сопроводила это такими словами:

«Для меня, простой рабочей женщины, в деревне и ходить некуда в такой красоте. Ты, Александр Петрович, просишь мою фотографию, а я этого терпеть не могу, да и сделать ее некому. А ехать в район, в фотоателье некогда совсем, да и далеко это. А у меня корова, куры, гуси, сам видел и знаешь.

Про развод свой мне зря написал. Меня это не касается и не мое это дело. Может, еще и помиритесь с женой, в жизни всякое бывает. А у вас двое детей, пусть и взрослые они. Здоровья тебе и всех благ. А фотографию я свою нашла. Сын из города приезжал и сфотографировал меня, аккурат перед вашим приездом в Ильичевку прошлой осенью. Старым своим фотоаппаратом снял, на черно-белую пленку. Это я Ночку иду доить; в платке и ватнике. Вот такая, какая есть каждый день. Но, раз ты просил на память, то высылаю тебе.

Клавдия Ивановна Лыкова.

Да, напиши, когда у тебя день рождения. Ну, на этом все».

Моретти несколько раз перечитал это короткое письмо и долго вглядывался в лицо Клавдии на фотографии. Затем сел за стол и начал писать ей ответ:

«Дорогая и уважаемая синьора Клавдия! Спасибо Вам за письмо и особенно за фотографию. Такой я Вас запомнил и часто вспоминаю. Когда я был у Вас дома и Вы так усердно и старательно лечили меня, Вы, Клавдия часто говорили, что я капиталист, разбалованный богатством и роскошью субъект. Конечно, я человек небедный и даже состоятельный, но жить привык далеко не в роскоши и никогда к этому не стремился.

С самой моей юности и даже детства я работал на виноградниках моего отца, как и он сам и мои старшие сестры. Так, что мои руки знают, что такое труд и волдыри от ножа и секатора. Я в семье единственный сын, которого мой отец долго дожидался. Когда я родился он был в приличных годах, а старшая сестра уже замужем. К сожалению, несколько лет назад ее не стало. Жива средняя сестра София.

Отец хотел, чтобы я занял его место в деле выращивания винограда для изготовления вин, но мне хотелось учиться, поступить в Миланский университет, а это значило – уехать из дома. Следует упомянуть, что высшее образование в Италии платное и весьма недешево. Поэтому мне пришлось работать сразу в двух местах: в школе учителем и на виноградниках отца, чтобы скопить необходимую сумму. Я был молод и переносил это легко, но отца мой отъезд из дома очень сильно опечалил и какое-то время он не хотел меня видеть. Я благодарен средней сестре Софии, которая взяла на себя много забот по бизнесу, благодаря чему он развивался и с открытием винного производства приумножил состояние семьи. На это была взята ссуда в банке и когда отец серьезно заболел и призвал меня к себе, мне пришлось оставить свою преподавательскую деятельность в Миланском университете и вернуться домой к отцу, чтобы поддержать бизнес и не дать банку разорить нашу семью. Отец умер и пришлось взять все на себя. К сожалению, моя жена Милен не поддержала мое решение и не захотела оставить свою карьеру на кафедре того же Миланского университета, где мы вместе преподавали. Мне трудно упрекать ее, она так долго к этому шла и очень любит свою работу. Дети наши давно не с нами, сын закончил университет, а дочь пока еще продолжает учиться.

Мой день Рождения 31 мая и в этом году мне исполнится уже 49 лет. В ответ на твою фотографию, высылаю свою. Тоже такой, как есть.

Пиши мне, уважаемая и дорогая Клавдия, и не будь так строга к себе. Ты красивая русская женщина, блондинка с серыми глазами. А, главное, у тебя добрая и прекрасная душа.

Твой Александр Петрович /Алесандро Моретти/».