Яркие огни

Денис

- Дэн, что ты опять натворил? – Данька пытливо уставился на меня.

Да, это действительно был очень неловкий момент. Ну, откуда я мог знать, что друг придёт на место встречи вместе с девчонкой, перед которой мне пришлось подставиться? Если Дане я могу объяснить ситуацию, то Лине, наверняка, нет.

Она повела себя смело, когда поставила Аню на место, но в то же время глупо, потому что не знает, на что способны брат и сестра Линовские. Когда-нибудь Лина всё поймёт, будет иметь представление о том, кто – друг, а кто – враг.

Я не хотел её как-то задеть или обидеть, но другого выхода не было. Не останови я Аньку, вполне могла завязаться драка, а в будущем – травля, которая новенькой девчонке совершенно не нужна.

Я рассказал обо всём другу, рассказал, что по своей глупости забыл принести ей учебники, рассказал про слова, брошенные Аней, про то, какие слова сам сказал Лине. Так паршиво я себя давно не чувствовал, сам себе казался высокомерным придурком.

- Теперь мне всё понятно, – протянул Даня. – Честно, не удивлён поведению Ани.

- Поверь, я тоже, – чувство паршивости никак не отпускало. – Не хотел я так бросаться словами, понимаешь? Просто…сглупил.

Данька понимающе кивнул. Друг всегда умел меня поддержать, знал, как это делать, никогда не судил строго, если я совершал какие-то ошибки по собственной глупости. Но я понимал, что в последнее время он перестал узнавать меня, да и я сам себя тоже.

Общение с Юркой и его сестрой стало катастрофически плохо на меня влиять. И дело не в учёбе, хотя, и с ней у меня появились проблемы, суть была в другом – я стал попадать в серьёзные неприятности, вёл себя высокомерно по отношению к тем, кто слабее меня, лишь бы показать остальным, что всё это делается им назло. Я лез в опасные приключения, чтобы позлить отца, делал это специально, чтобы показать – мной нельзя управлять, диктуя правила и принуждая к чему-то. Вместе с Юрой мы разбивали дорогие отцовские машины, не специально, конечно. Но, по иронии судьбы, в большинстве случаев за рулём был я. Это был драйв, чувство свободы, которого мне так не хватало в жизни. Казалось, я был кузнецом своей судьбы, автором своей жизни, мальчишкой, который глушит опасными приключениями рвущиеся наружу крики отчаяния. Мне было легко и свободно, но в то же время – больно и невыносимо одиноко.

Полгода назад я понял, что хожу по краю, когда чуть не угодил за решётку. Это был конец августа, оставалось несколько дней до начала учебного года. Ночью на мой телефон поступил звонок – звонок от моего друга Юры Линовского. Он предложил мне покататься по ночному городу. Сказал, что его приятелю родители подарили новенький BMW X7, и он (его друг) разрешил нам немного прокатиться.

В тот день я сильно поругался с отцом, поэтому решил, что отвлечься не помешает. Мы встретились с Юркой недалеко от дома его приятеля, и отправились на стоянку, где был автомобиль. Юрка достал ключи из кармана толстовки, мы сели в салон и помчались в центр города. Всю ночь мы рассекали по ночным дорогам, умудрились даже съездить к морю на дикий пляж, который находился за семьдесят километров от нашего дома. Это приключение не предвещало никаких неприятностей, мы просто наслаждались последними летними деньками, грезили о беззаботном будущем и весёлой жизни. Благо, мы из тех людей, про которых говорят: «Родился с серебряной ложечкой во рту».

С Юркой я забывал о проблемах, не думал о каких-то преградах и жизненных препятствиях. Но эти самые проблемы сильно ударили по мне в это же утро…

Мы вернулись в город около семи утра. Когда я зашёл в свой дом, первое, что я увидел – яростное лицо отца. Не успел я перейти порог дома, как он схватил меня за грудки, прижал к стене и начал сильно кричать мне в лицо. Я так испугался, что начал оправдываться, мол: «Я не первый раз ухожу гулять на всю ночь, а тебя это почему-то стало беспокоить только сейчас». И тут отец ошарашил меня новостью – машина, которую мы взяли с Юрой у его приятеля, на самом деле была нами угнана. Ни у кого Юрка не спрашивал разрешения, он просто каким-то непонятным для меня образом стащил ключи у парня из кармана, пока тот разговаривал с какой-то девчонкой. Как оказалось, этот «приятель» был Линовскому ни кем иным, как недругом, и Юра принял для себя решение, что его необходимо проучить.

Но зачем ему было подставлять меня?

Мой страх, казалось, впервые в жизни достиг своего предела. Осень началась в череде бесконечных разбирательств, процессов и нервных срывов – не у меня – у мамы. Перед ней мне было ужасно стыдно. Я ненавидел себя за эту ситуацию, хоть и не знал, на что меня подталкивает приятель.

Я ожидал, что меня посадят за решётку, морально готовился этому. Но, к счастью для меня, тот парень, у которого мы угнали авто, забрал заявление – помогли деньги, которые наши с Юрой отцы заплатили его семье за нанесённый ущерб.

Этот жуткий для меня период закончился страшной депрессией. От меня отвернулись все – родственники, друзья, сам Юрка отшучивался, говорил, что я сильно загоняюсь по этому поводу. Тогда я ненавидел Линовского всей свой душой! И только Данька, узнав о ситуации во всех её подробностях, не прекратил со мной общение.

Ему понадобилось несколько месяцев, чтобы поставить мои мозги на место. Он объяснял, рассуждал, иногда кричал и ругался так, что стены дома содрогались, лишь бы я не вернулся к тому, что пришлось пережить. Я до сих пор безумно благодарен ему за то, что он познакомил меня со своими друзьями, которые, со временем, стали и моими – они были настоящими.