Яркие огни

Лина

Последние несколько ночей я практически не спала. Нет, меня не мучали кошмары или бессонница, дело было немного в другом. После переезда в этот город всё в моей жизни как-то изменилось, а парадокс состоял в том, что я не могла понять, в какую именно сторону свернула моя судьба.

Всё было хорошо, особенно за последние дни. Дома было тихо, не было скандалов между мной и Ольгой, с Денисом всё в порядке, ведь вопрос с поджогом был благополучно решён, да и с Данькиной ситуацией не было пока что никаких проблем. Но что-то всё равно не давало мне покоя.

Я чувствовала себя разбитой, будто ваза, разлетевшаяся на тысячи осколков по всему периметру комнаты. И меня не собрать. Никак. Почему? Что произошло со мной за несколько дней? У меня даже не осталось сил, чтобы лично себе ответить на эти вопросы. А были ли у меня хоть какие-то ответы, хоть какие-то догадки?

Я не рассказывала о своём состоянии ни Денису, ни Дане, ни ребятам, даже Наташе ничего не рассказала, несмотря на то, что с подругой мы болтаем довольно-таки часто. Мне кажется, что за эти дни, я впервые так сильно ощутила отсутствие этого человека в моей жизни. Она всегда меня слушала, помогала советами, просто пыталась меня отвлечь, никогда ничего не прося взамен. Наташа знала обо всём, что со мной происходило здесь, знала о моих проблемах, радовалась моим достижениям и просто, казалось, всегда машинально находилась рядом со мной.

Капаясь в себе, в своих воспоминаниях, во всём, что происходило в последнее время, я поняла, что проблемы гораздо глубже, чем мне казалось до этого. Всё началось после маминого звонка, который Ольга хотела от меня скрыть. Простая случайность открыла мне глаза на то, что моя биологическая мать вообще жива и ищет контакта со мной. Дария никогда не была рядом, она не знает меня, да и хочет ли она на самом деле узнать хоть что-то о своей дочери? Вот мне интересно узнать, кто она вообще такая, какая она, и, главный вопрос, почему она меня оставила и даже не вспоминала обо мне столько лет.

Ольга всегда учила меня быть сильной, не показывать лишних эмоций, чтобы люди не воспользовались мимолётной человеческой наивностью, скрывать от них слёзы, чтобы не казаться слабой. Она надеялась, что я научусь действовать хитрее, но так ничего и не вышло. Пряча эмоции, скрывая боль, я ломала себя, лишала себя возможности быть собой. Демоническая пытка – по-другому не скажешь! С самой Ольгой я не могла поговорить о том, что чувствую. Она обычно жёстко реагировала на мою внутреннюю боль: отвечала твёрдо, переходила на критику вместо поддержки, не думала, что всё настолько серьёзно, когда я считала, что мир вокруг меня просто рухнул. Сейчас я понимаю, что тогда были детские проблемы: с подружкой поспорили, учительница отругала на уроке за неправильный ответ у доски, неразделённая первая любовь из параллельного класса… Это сейчас всё кажется нелепым и глупым, но боль не была шуточной.

А что сейчас? Ольга со мной не разговаривает после того, как я прогуляла школу, чтобы спасти Дениса от тюремной решётки. Она не дала объяснить, да и я была неправа. Может, она поняла бы меня? Не чужие же люди, в конце концов! Тётя в последнее время совсем потеряла разум: могла разозлиться без повода, уйти в свою комнату, а там разреветься. Дядя Слава пытался разговаривать с ней, но без толку. Неужели это всё началось со звонка моей матери? Тогда, при чём тут я? В чём я виновата? Да, возможно, я слишком жёстко отреагировала на то, что она пыталась скрыть от меня этот разговор, но можно же обсудить наболевший вопрос?

Так и оставшись без ответа, дополненным чувством вины, я продолжала делать вид, будто всё хорошо. Я пыталась улыбаться, не думать о проблемах, в какие-то моменты мне казалось, что отпустило, но каждый раз, приходя домой, я чувствовала царящее в воздухе напряжение. Эмоциональный разряд в тысячу вольт, пробивающий до самых костей. Я надеялась, что вот-вот всё скоро закончится, но, когда я очередной тяжёлой ночью проснулась с криком в холодном поту, то поняла – это далеко не конец. Тогда же, будучи в потерянном состоянии, я выбежала из дома и несколько часов бродила по территории дома, как умалишённая. Я не могла прийти в себя до самого рассвета, пока дядя Слава не заподозрил что-то неладное. Он нашёл меня за домом, сидящей на земле и облокотившейся на стену. Я плохо помню, что он мне говорил. Кажется, пытался выяснить, что случилось, что-то спрашивал, но отвечала ли я ему – так и остаётся для меня загадкой.

В этот же день он увёз меня в центр к какому-то своему знакомому психологу. Ольга ничего не знала, дядя позаботился о том, чтобы произошедшее осталось между нами. Я долго сидела на приёме, боялась заговорить с незнакомой женщиной, да ещё и при Славе. Не могла же я сказать, что моя жизнь в последнее время напоминает голливудское кино! Стала свидетелем избиения сына его пьяным отцом. Вместе с его другом практически собственными руками чуть не сдала парня опеке, когда тот от неё прятался несколько лет. Второго своего друга, а по совместительству и парня, спасала от ложных обвинений и съехавшей крыши, когда ему грозил реальный срок за то, чего он не делал. А моя собственная жизнь? Мне казалось, что я хожу по краю пропасти. Этот звонок. Этот звонок от мамы изменил всё, что только можно. Я запуталась, не понимала, чего я на самом деле хочу, в чём я виновата, а в чём – нет. Безнадёжность, искажённая странными и манящими иллюзиями.

С психологом я поделилась только последней частью своей жизни, да и то не в присутствии дяди. Мы поговорили и, не скрою, мне немного стало легче. Её рекомендации меня не интересовали, я была благодарна этой женщине за то, что она меня просто внимательно выслушала, ни в чём не упрекнув. Мы обменялись с ней контактами, поддерживали связь последние несколько дней. Меня немного отпустило, но ответы на свои вопросы я так пока что и не нашла. Понадобится время – много времени, чтобы понять хоть что-то.