Яркие огни

Даня

Первые несколько дней заточения в интернате временного содержания стали самыми адскими в моей жизни. Не стану скрывать – в какой-то момент мне показалось, что разум вот-вот навсегда попрощается со мной. Этого как раз-таки я и боялся.

Я без конца прокручивал в голове тот самый день, когда до меня добрались представители опеки. Я шёл в центр, хотел немного поиграть на набережной перед новыми гостями города, да и лишние деньги не помешали. Какое же у меня было хорошее настроение!

Казалось, моя жизнь постепенно начала налаживаться. Я отлично обустроился в гараже и больше не переживал каждый раз из-за того, что отец, придя после очередной посиделки в баре, начнёт кричать на меня без причины или ещё того хуже – распускать руки. На душе стало спокойно, меня больше не мучала бессонница, я не вздрагивал от каждого шороха, сам я, казалось, обрёл какую-то внутреннюю умиротворённость.

Впервые за очень долгое время я начал строить планы на жизнь. Решил, что мне необходимо двигаться дальше – двигаться решительно, несмотря на все возможные трудности и испытания, которые могут ждать меня впереди. Моей целью стало музыкальное направление – это моя жизнь, то, без чего я сам себя не могу представить. После выступления я как будто раскрылся, обрёл уверенность, которой раньше у меня не было, будто понял, что нашёл то самое. После окончания школы я планировал уехать из этого города и начать всё сначала. Несмотря на то, что у меня здесь всё – Дэн, Лина, ребята и Лиля, я всё равно пойду своей дорогой, но не потеряю их. Они – самое дорогое, что есть в моей жизни, и я буду горой стоять за то, чтобы наши с ними пути никогда не разошлись.

Такое решение было нелегко принять, особенно после того, как я начал общаться с Лилей. Несколько раз я провожал девушку со школы домой, звал на прогулки, а совсем недавно решился пригласить её на настоящее свидание. Зная, что девушка из очень обеспеченной семьи, я не решился показать ей мир, в котором живу. Накопленных денег не хватало на дорогой ресторан, золотое украшение или сто белых роз, поэтому я решил поступить иначе – купил хорошие продукты, несколько бутылок местного фирменного лимонада в стекле, попросил у Ромки «походный» плед и в день свидания зашёл в цветочный магазин за цветами.

Мы с девушкой поехали на дикий пляж на пикник. Мы ели свежие вкусные бутерброды, пили лимонад, гуляли по берегу, болтали обо всём на свете и слушали музыку, а букет белых хризантем покоился в ласках морского бриза. Никакой неловкости не было, всё было просто и без напряжения, будто знали друг друга миллионы лет. Мы провели чудесный день вместе, который я запомню надолго. Около десяти вечера я проводил Лилю до дома, а потом, к моему удивлению, когда я уже был готов уходить, девушка поймала меня за руку, развернула к себе и…поцеловала. Моё сердце в тот момент сделало тройное сальто, упало, а потом резко подскочило. В тот момент я был совершенно счастлив! В тот момент я верил, что теперь всё будет по-другому.

Но всё испортил красный сигнал светофора...

Я отошёл от нашего гаража буквально на несколько метров. Направляясь на набережную, я не успевал перейти дорогу на зелёный – оставалось всего пару секунд – решил дождаться следующего. Вот тогда меня и заметили. Женщина из опеки вместе с Маргаритой Артуровной – директрисой нашей школы – как оказалось, давно меня выслеживали. Как они вообще вычислили моё местоположение – так и осталось для меня загадкой.

Я никогда не забуду взгляд Маргариты Артуровны – она чуть ли не плакала, когда меня усаживали в машину. Я был в замешательстве, очень удивился поступку той, кто защищала меня столько лет, кто дала мне шанс на достойную жизнь и никогда не упрекала за промахи, но одно я всё-таки смог осознать – женщина просто устала. Нелегко скрывать семейное положение мальчишки, который вырос у тебя на глазах, который пережил столько испытаний и стал в итоге настоящей обузой. Перед тем, как дверь автомобиля захлопнулась, она прошептала одними губами: «Прости». Так, простил ли я? Сложно ответить на такой непростой вопрос. Ещё слишком рано делать какие-то выводы.

Когда меня привезли на место, гитару, рюкзак и мобильный телефон тут же отобрали. До этого я успел сделать звонок – сообщить Дэну о ситуации. Меня оформили. Я испытал настоящий страх – панику за собственную жизнь и своё ближайшее будущее. У меня тряслись руки, глаза бегали по страшным коридорам и неестественно спокойным людям. Всё усугубилось, когда меня поселили вместе с группой парней. Нас было пятеро в комнате, но, в отличие от меня, все присутствующие выглядели так, будто только что вышли из колонии для малолетних преступников. Знакомство закончилось синяком под глазом и разбитой губой. «Дикие зверята» – так я прозвал этих людей.

Ночью никто из нас не спал. Местный главарь – громила по имени Витёк, угрожая серьёзной расправой, просто не давал никому этого делать. Я просто лежал на своей койке и пялился в потолок, думая, как же мне избежать надвигающегося ужаса. Но Витьку и это не понравилось. Он снова начал донимать меня, бросаться грязными словами, хотел снова пустить в ход кулаки, но не тут-то было. Все плохие воспоминания из горечи в этот момент превратились в приступ страшной злобы. Я вспомнил абсолютно всё: смерть брата, исчезновение мамы, пьянки отца, вечное безденежье, нескончаемый страх за собственную жизнь и предательство директрисы школы – женщины, которой я доверял. Взрыв!

Я не стал ждать – просто набросился на громилу с бандитской рожей и из-за всех сил прижал его к стене. Мне было уже всё равно: драться, так до конца; отстаивать свои границы, так, не прекращая; погибать, так с достоинством. Я не сказал этому парню ни слова, зато не прекращал смотреть ему в глаза, еле подавляя рвавшийся наружу рык. Взгляд или настойчивость, но он усмирил свой пыл и больше не трогал меня весь тот следующий день, который нам пришлось провести в одном помещении.