Ярко. Близко. Нежно

Нежно. Часть 2

Семён приехал на площадку за час до начала съёмок, выпил кофе, сразу же включился в рабочий процесс, в сотый раз пробежался по списку вопросов. Костюмер, гримёр, свет, звук.

Видана появилась ровно в семь – завидная пунктуальность для девушки. Впрочем, перед Семёном была не просто девятнадцатилетняя девушка, а олимпийская чемпионка, ей пророчили очередное золото на Зимней Олимпиаде, которая состоится через каких-то полгода. Четырёхкратная чемпионка мира, неоднократный призёр всевозможных соревнований, обладательница мировых рекордов. Стоило ли удивляться?

– Доброе утро, – поприветствовала Видана окружающих.

– Доброе. – Семён поднялся с места, машинально взлохматил густые волосы, мельком заметив, как закатила глаза гримёрша, следившая за шевелюрой Щербакова в кадре. Длинный андеркат* вкупе с характером Семёна добавляли проблем работнице грима.

Видана заметно нервничала. Старалась держаться молодцом, широко улыбалась, вежливо отвечала на вопросы, перекинулась пожеланиями с гримёршей, терпела настройку света, снующих работников, ассистентов, но то, что она нервничала, Семён видел отлично.

– Стоп! – резко выдохнул он. – Ребят, оставьте нас наедине.

Команда поспешила на выход – порой такое практиковалось. К Щербакову приходили не только мировые звёзды, но и совсем обыкновенные люди, не привыкшие к камерам. Они нервничали, зажимались, не могли выдавить и звука. Тогда Семён оставался наедине с интервьюируемым, менял локации, иногда оставлял одного оператора, наплевав на качество съёмки, главное – комфорт гостя. Иначе, какое, к чёрту, интервью, острые, спорные моменты?

– Тебя что-то беспокоит? – прямо спросил он, не отводя взгляда от глаз собеседницы.

Семён успел оценить внешний вид зашедшей гостьи, не слишком-то изменившейся со встречи на Олимпиаде: тот же невысокий рост, крохотный вес. Если Видана и выросла за прошедшие четыре года, то совсем немного, иначе невозможно выступать. Пропала подростковая угловатость, появился аккуратный макияж. Собственно, обычная девушка, встретив такую в общественном транспорте и не подумаешь, что мир замирает у телеэкранов, в ожидании её выхода на лёд.

– Нет, всё хорошо, – ответила Видана.

– Хорошо…

Семён окончательно испортил себе причёску, запустив пятерню в густые пряди. Хорошо… Нет, совсем не хорошо. Мировая знаменитость перепугана до смерти, но не его же она боится, в самом деле… Хотя, скорей всего, именно его и опасается. Щербаков «жестил», задавал колкие вопросы, загонял собеседника в угол, понуждая к откровенности. Но, господи боже, в этот раз у Семёна и мысли не было провоцировать интервьюируемую. Поговорить о фигурном катании, спорте вообще, возможно, коснуться политической ситуации в стране. Природе, погоде, котиках. Какие секреты он может выдавить из Ильцовой? Он прошерстил социальные сети Виданы, интернет, ни единого сомнительного факта биографии, не за что зацепиться.

В планах обычное интервью, без флёра скандальности. В конце концов, его смотрит молодёжь, стоит показывать и другую сторону жизни – без грязи, наркотиков, двояких ситуаций. Нужны разные герои, такие как Видана, тоже.

Разговорил, успокоил, пустил в ход профессионализм, мужскую харизму, заставил открыто улыбаться, расслабиться в кадре, спокойно отвечать на вопросы. В итоге получилась дружеская беседа, тёплая, искренняя, добросердечная. Отлично вышло, именно так, как и планировал.

В студию Видана приехала на такси: оказалась, она не имела прав, не умела водить – это, как и многое другое, Семён узнал во время интервью. Он вызвался отвезти гостью в гостиницу, где она остановилась. По пути нёс ничего не значащую ерунду, поглядывал краем глаза на пассажирку и беспричинно гонял дурацкую мысль, что эта девочка будит в нём не плотское желание затащить в постель, а вызывает необъяснимую нежность.

Не мог расстаться, язык не поворачивался сказать «Пока» или «До встречи», хотелось, чтобы поездка продолжалась и продолжалась. Играла негромкая музыка, шуршала под колёсами дорога, в открытые окна доносились звуки города – в комфортную погоду Семён любил ездить с открытыми окнами, игнорировал климат-контроль, – мелькали люди, светофоры, перекрёстки, мосты, а рядом сидело самое очаровательное создание из когда-либо встреченных им.

И это действительно чудо, но Видана согласилась сначала прогуляться по городу, позволила взять себя за руку, а потом обнять. Семён выдавал на-гора всё, что помнил об архитектуре, истории, вспоминал байки из детства, своей сегодняшней жизни, что видел, запомнил. Собеседница отвечала тем же – это было похоже на роман.

Роман, который не закончится короткой интрижкой, потому что что-то щемящее, сладкое, щекочущее чувство, что рождалось в Семёне, невозможно жалко растратить на одноразовую близость. Секса в жизни популярного красавца было с избытком, а нежности... Она попросту не встречалась.

Он всё-таки не удержался. Поцеловал на прощание губы, безбожно дразнившие целый день, вечер, половину ночи. Самый нежный поцелуй за всю жизнь Семёна Щербакова.

Сапсан, уносящий в Москву Видану, скрылся вдали. Семён стоял на перроне, будто в вокзальном смоге витало то, что он потерял безвозвратно сегодняшней ночью.

Он желал Ильцовой Видане множества побед, столько, сколько она заслуживает, даже больше. Желал, чтобы все мечты и амбициозные планы сбылись. Желал столько добра, сколько существует в этом мире.

* Стрижка Undercut (от англ. under – под, cut – резать, стричь) – мужская причёска, создающая резкий контраст, оставляя бока и затылок отделёнными от волос сверху. Волосы по бокам и на затылке в андеркат стригут с помощью машинки с очень маленькой насадкой. Верхняя часть подстригается только ножницами, длина волос на верхней части может быть любой, начиная от 5-7 см, чаще намного длиннее.