Ярл для чужеземки

Глава 19

Пальцы сами сомкнулись вокруг нескольких прохладных, тяжелых камешков, лежащих прямо под ногами. Они были неожиданно теплыми, будто живыми, и казалось, темнота вокруг сгущалась еще больше, поглощаемая их матовой поверхностью. Сунув драгоценную находку за пазуху, бросилась назад, к свету, спотыкаясь о скользкие кости и ядовитые лужицы.

Сердце упало. Торвин обмяк, его голова бессильно склонилась на грудь. Лицо было мертвенно-бледным, а из-под груды камней, придавивших его ноги, расползалось алое пятно. Лапа вурдалака все еще шевелилась, когти медленно, с мерзким скрежетом, ползли по камню к его бедру. Времени не оставалось.

Достать один из камней. Прижать его к той самой старой ране на его боку, все еще сочащейся зеленоватой жижей. Мысль была отчаянной, почти безумной. Но другой надежды не было. Дрожащими руками приложила черный камень к почерневшей, воспаленной коже.

И он... отозвался. Сначала едва заметным теплом, затем мягким свечением изнутри. Не ярким, а глубоким, зеленоватым, как свет далекой звезды, увиденной сквозь толщу воды. И по мере того как свет нарастал, страшная чернота вокруг раны начала отступать. Словно губка, камень впитывал в себя яд, заразу, саму порчу. Отек спадал прямо на глазах, кожа приобретала здоровый, пусть и бледный от потери крови, оттенок. Это работало. Священное трепетное облегчение затопило грудь.

И в тот же миг с вершины ущелья, прямо над нами, раздался злобный, пронзительный рык. Но это был не раненый вурдалак. Это был звук, полный ненависти и... жадности.

Голова резко поднялась. На краю обрыва, четко вырисовываясь на фоне бледного неба, стояла фигура в темных одеждах. Южный маг. Его плащ развевался на ветру, а лицо, обычно такое надменное и холодное, было искажено гримасой такого неприкрытого, животного вожделения, что по коже побежали мурашки. Его взгляд был прикован к камням у меня в руках, к тому, что светился у него на груди.

— Арканит... — его шепот, тихий и прерывистый, тем не менее донесся до меня с пугающей четкостью, будто он стоял рядом. В его голосе звучало благоговение, смешанное с безумием. — Источник... Источник абсолютной магии. И он... в руках у дикарей!

Его руки резко взметнулись вверх, и воздух вокруг затрепетал, заряжаясь невыразимой силой. Пальцы сплелись в сложном, ужасающем жесте, и на этот раз в нем не было ни насмешки, ни игры. Только чистая, безраздельная смерть. Он не просто хотел забрать камни. Он собирался стереть нас с лица земли, чтобы забрать их потом, с пеплом и пылью.

***
Воздух загудел, затрепетал, словно сама реальность не выдерживала того, что сейчас должно было произойти. Над головой маг рисовал в воздухе сложные, жуткие символы, и от них исходило ощущение неминуемой гибели. Казалось, вот-вот небо разверзнется и обрушится на нас всей своей яростной мощью. Время замедлилось, растянулось в тонкую, звенящую нить.

Торвин был беспомощен рядом, его дыхание едва слышным хрипом вырывалось из груди. Лапа вурдалака все еще шевелилась, напоминая, что одна смерть вот-вот сменится другой, еще более страшной. Мыслей не было. Была только дремучая, животная потребность выжить. Защитить его. Защитить себя.

Рука сама рванулась за пазуху, пальцы нащупали гладкую, обманчиво теплую поверхность арканитового камня. Выдернула его и, не думая, выставила перед собой, зажмурившись, словно это могло спасти от неминуемого. Ждала боли, распада, небытия.

И вместо этого ощутила лишь легкую вибрацию. Тихий, едва слышный гул, идущий от камня. Открыла глаза.

Смертоносная энергия, что должна была разорвать нас на атомы, вела себя не так, как ожидалось. Она не ударила. Не взорвалась. Она... втягивалась. Словно вода в песок, с тихим шипящим звуком, вся мощь заклинания всасывалась в матовую черную поверхность минерала. Камень на мгновение вспыхнул ослепительно-ярким светом, заставив меня отвести взгляд, а затем так же мгновенно погас, снова став просто тяжелым темным осколком в моей руке. Только едва уловимое тепло напоминало о том, что он только что поглотил силу, способную уничтожить целый отряд.

Тишина, наступившая после, была оглушительной. Даже ветер в ущелье будто замер, пораженный произошедшим.

Сверху донесся звук, не похожий на все, что я слышала от мага раньше. Это был не крик ярости, не шипение презрения. Это был вопль абсолютного, неподдельного изумления, граничащего с ужасом.

— Не может быть! — его голос сорвался на высоту, потеряв всю свою привычную надменность. — Ты... ты научилась ими управлять?!

Мозг, заторможенный адреналином и страхом, заработал с бешеной скоростью. Он не понял! Он увидел не случайность, не инстинктивный жест, а осознанное действие. Он подумал, что я знаю, как это работает. И эта его ошибка была нашим единственным шансом.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ноги подкашивались. Но внутри что-то щелкнуло. Хладнокровный, расчетливый стержень, о котором я сама не подозревала, вдруг выпрямился во всю длину.

Сделала шаг вперед. Неуверенный, но потом еще один — уже тверже. Подняла голову и посмотрела прямо на него, на его перекошенное лицо, искаженное смесью жадности и непонимания. Голос, когда я заговорила, звучал не моим, чужим тоном — низким, полным мнимой силы и презрения.

— Уходи! — бросила я ему, вкладывая в это слово всю ненависть, на которую была способна. — Пока я тебе это сделать. Или я обращу твою же магию против тебя! Сожгу дотла!

Сжала камень в руке так, что гладкие грани впились в ладонь. Весь мир замер в ожидании его реакции. Внутри все превратилось в лед. Это был блеф. Чистейшей воды блеф. Я не имела ни малейшего понятия, как заставить камень что-то высвободить, а не поглощать.

Но он не знал этого. Он видел только то, что его смертоносное заклинание исчезло без следа. Слышал только уверенность в моем голосе. И видел камень в моей руке — источник силы, которую он так жаждал и так боялся.

Его рука, все еще поднятая для следующего заклинания, дрогнула. Он не отступил, нет. Но он замер в нерешительности. Его взгляд метнулся от камня к моему лицу, пытаясь найти обман, и снова к камню. Жажда обладания сражалась в нем с инстинктом самосохранения. И на мгновение инстинкт победил.