Ярость чистых сердец

Глава 8. Горе луковое или как я поступал в академию

Три месяца и три недели спустя.

Предпраздничное майское настроение. И впервые я в кабинете директора с отцом!

– Это нонсенс в выпускном классе допустить подобное, – отчитывал меня седой директор басистым голосом, стараясь, похоже, даже взглядами с отцом не встречаться.

И зачем тогда было звать сюда родителей? Чтобы они просто послушали?

– Не знаю, что будет, если родители потерпевшего подадут на вас и школу в суд, будем надеяться, что этого не случится. Но вам настоятельно рекомендую, – теперь он перевёл внимание на отца. – Урегулировать этот вопрос с родителями Максима Шевелева. И ещё, на педагогический совет поставлен вопрос об отчислении Михаила за противоправные действия в отношении одноклассника. Простите, каких бы не имел заслуг ваш сына перед школой, и как бы скоро не был выпуск, но мы просто обязаны отреагировать во избежание повторений подобного в дальнейшем...

Ещё минут десять он рассказывал, как «космический зонд «Вояджер – 1» триста сорок пять лет тому назад стал бороздить Солнечную систему».

Всё началось с того, что я дал отпор Максу. Как оказалось, лучше поздно, чем никогда. Прямо на празднование первого мая. Мы выстроились на линейку, и он вздумал отвесить мне подзатыльник при всей школе. Хотя больше месяца уже не задирал.

Только этого я и ждал. Вывернул ему кисть, дал в кадык по совету тренера Валеры и выбил два передних зуба, отправив в нокаут. При этом отделавшись лишь лёгким ушибом указательного пальца. Одноклассники были в шоке. Учителя в ужасе. А я в победном экстазе. Здоровенного Макса, что весил под сотню килограммов, приводила в чувства школьная врачиха прямо под Российский гимн.

– Оставь нас, сын, – произнёс отец, когда директор уже стал выпроваживать.

Я вышел, а мой папа, закрыв плотно двери, остался пообщаться с дедулей. Они говорили не больше минуты. Отец вышел довольный и уже на выходе из школы сказал мне:

– Всё хорошо, молодец, что сумел – таки отделать того задиристого борова. Вопрос снят, ты получишь диплом, сходишь на выпуск, схватишь за задницу его девчонку. А тот беззубый постоит в сторонке. Понял меня, сын?

– Спасибо, пап, – ответил искренне.

– Мы ж с тобой за правду и справедливость, не благодари…

Вечером восьмого мая у мамы начались схватки, и отец взволнованный и суетливый увёз её в роддом. Никогда его таким не видел.

Девятого мая в день победы в три пятнадцать утра мамочка родила сестрёнку, которую родители назвали Сонечкой. Вернее, отец назвал. Его была очередь!

Через три дня маму с сестрёнкой выписали, и они вернулись домой. Это стало настоящим волшебством – наблюдать нового человечка, с искренним интересом познающего мир. Не было, и вот она появилась. Моя маленькая сестрёнка Сонечка была самым настоящим волшебством. Мама заботилась о ней, как о самом дорогом на свете. Ни на секунду не отходила. Отец счастливый, как ребёнок, тоже был всегда рядом. Взял, видимо, отпуск.

Но не прошло и месяца, как он снова умотал. Причём ночью, срочно. У меня как раз начинались выпускные экзамены. Мама была сама не своя. Измученная до безобразия, но стоило ей начать нянькаться с сестрёнкой, как вновь расцветала и наполнялась счастьем.

А потом пришли они. Двое мужчин в тёмных деловых костюмах наведались спустя три недели, буквально за считанные дни до моего вылета на Марс. Одного я узнал. В аэропорту прошлым летом в очереди позади нас стоял именно этот! И с нами до Земли он тоже тогда летел. Подозрительный тип.

– Иди в свою комнату! – Рявкнула мама, когда заметила меня в коридоре вопросительно стоящего, явно проследила за недовольным взглядом мужчин. Давно она на меня так не кричала.

Они тихо переговорили на кухне. А потом незнакомцы ушли.

– Мама, что случилось? Кто они? – Примчал я, когда захлопнулась дверь.

Меня охватило ужасное предчувствие беды.

– Коллеги с весточкой от отца, – выдавила мама, посмотрев на меня мёртвым, до мурашек пробирающим взглядом, и добавила с болью: – отец ушёл.

– То есть как?! – Ахнул я, не веря своим ушам.

– Навсегда ушёл, – произнесла, едва сдерживая лавину слёз.

У меня подкосились ноги от ужасающей мысли…

– Умер? – Проговорил я бесцветным голосом.

– Лучше бы умер, – раздалось из её уст могильное, и мама зарыдала. Едва успел подхватить её, предотвращая падение.

Словно чувствуя боль матери, заплакала и Сонечка в кроватке.

Этой ночью мать рыдала до самого утра, так и не рассказав мне деталей. А я рвал и метал рядом, как только что пойманный дикий зверь в клетке, и тоже не сомкнул глаз. Хеши тоже ходила по коридору вздыбленная и беспокойная. Наверное, чуяла человеческое горе.

Это была самая ужасная ночь в моей жизни.

Мама так мне ничего и не рассказала. От любого упоминания об отце начинала задыхаться в слезах. Видеть такой мою маму становилось невыносимо.

Спустя какое – то время я осознал, что случилось. Отец попросту бросил нас троих. Маму, меня, маленькую Сонечку.

Он увидел, что мама вся такая замученная, не следит за внешностью, как раньше, и удрал к своим любовницам. Ни звонки мои, ни сообщения так и не дошли до адресата. Я мысленно проклинал его и злился. Как же так, отец?! Как же так…