Ярс из страны Веневдии

Часть I. Глава VII

                                                                    Глава VII

                                                                  Взоры богов

   Разгар ночи – не время для светлых обрядов. С последним лучом заката поднимается из подземных глубин мрачный Ядун, чей взгляд встретит каждого после смерти, и каждому назначит место. Взгляд жгучий как пламя ночного костра, пронзающий как стрела и обволакивающий как смоляной вар. Не скрыть от него ни единого поступка за долгую жизнь, ни одной тайной думки. Сам Пресветлый Сарус тебе не заступник – в незапамятные времена он был братом Ядуну, но рассорился и вызвал на бой. Трижды три дня и три ночи длилась великая битва, огненные стрелы и обломки палиц рушились на земную твердь, воды поднимались единой волной, смывая всё, а после застывали ледяными горами. Поняв, что силы равны, противники помирились. Разделили мир поровну. Ядун редко лезет без спросу в дела живых, но всякий усопший встает перед ним, и не каждому суждено вырваться из глубин в светлый небесный Ирей.

- Мир вам, ученики! – голос Бирюка возносится над поляной и гаснет в угрюмых кронах. Факелы расставлены кольцом, ветер колышет пламя, одежды Бирюка сегодня черны как ночь. Праздничные одежды. Белый – цвет смерти, цвет старых костей и колючей вьюги среди стылых сугробов. Знак отречения от всех радостей во имя Гнезда. Черный – распаханная земля весной, подгорелая корочка каравая, обугленные поленья в веселом и жарком костре. Еще – цвет ночи и Ядуна. Так уж все сплелось в этом мире, что нет жизни без смерти, и праздника нет без горечи.

- Сегодня не будет Покаяния, ведь вы уже сами вправе выбирать для него время! Сегодня вы станете взрослыми!

   Ветер, пламя, дым. Левое плечо отзывается на запахи ноющей болью. Чаща вокруг шепчет тысячей голосов, лешие и русалки глядят из-за крон на огненный круг посреди поляны, а людям это зрелище ни к чему. Лишним людям. Давно уснуло Гнездо, отдыхают учителя, даже псам хорошо спится. Тем самым, избегнувшим стрел. На поляне лишь два десятка парней, усевшихся кругом, и Бирюк в центре.

- Этой ночью вы все умрете. Как ученики. Умрете, чтобы родиться заново.

   Ночь – время Ядуна, и когда же еще вершить такой обряд? Ярило-солнце одарит лучами уже не птенцов, а мужчин, и Пресветлый примет их в новом дне. Заслужили. Все вчера показали себя достойно – на той поляне, где был жаркий огонь внутри сруба.

…- И тебе не хворать, - сказал тот старшак, не спеша подняться с травы, а из сруба неслось уже тяжкое мычание. Жареным мясом запахло сильнее, из проема выпал человек, пополз на карачках. Касюта – и тут опередил, ловкач! Без рубахи, лицо перекошено, а на плече… Разное слышал Ярс про клеймо: усыпляют, мол, сперва хитрыми травами, или держат тебя двое, а третий прижигает. Всё оказалось враньем, когда в сруб заглянул. Бревенчатые стены, земляной пол, очаг посреди. Железное клеймо лежит на камнях, докрасна раскалилось, щипцы кузнечные рядом. Никаких помощников-держателей – сам себя должен жечь!

- Помоги мне, Пресветлый! – шепот вышел горячечным, будто с тех углей, а пальцы уже шустрили, развязывали рубаху. Пока на кураже, пока не проснулся внутри испуганный малец и не дернул бежать без оглядки! Щипцы тянут руку книзу, клеймо выскальзывает и нужно хватать снова. Пот ручьями, плечо от железа само шарахается, будто своей волей живет… белая кожа, ни одна женщина еще не касалась… прочие касты давно эти клейма себе накалывают, у купцов и вовсе принято красками рисовать… сподобился же родиться!

- А ну цыц! – ощерился Ярс на трусливого кутенка внутри. – Опозорить меня хочешь, слизь болотная?! Вот тебе!

    Клеймо прижалось рывком, зашипело в мясе, а боли не было. Совсем! Не выронил даже, а бросил назад в очаг, и щипцы легли рядом. После уже накатило – чуть не упал на выходе, с рубахой в руках.

- Чего мешкаешь-то?! – проворчал Жухан, уступая дорогу. Человеку-глыбе всё нипочем, на лице настоящая скука, без игры. Не успел войти, как сразу обратно, и плечо уже багрится воинским знаком – нож и палица перекрещены в круге.

   Такой же точно упрятан сейчас на теле Ярса, под тряпицей с целебным варом. Факел трещит над головой, дым глаза щиплет, но лицо Бирюка видят все. Скорбное, будто впрямь хоронить собрался.

- Вулх, ученик Гнезда, подойди!

   Рослый красавец с роскошными усищами следует мимо учителя на край поляны – к яме. К свежей могиле в полную глубину. Встает на колени, а Бирюк уже сзади, с ножом наголо.

- Нет тебе места в мире Пресветлого, ученик, отправляйся к Ядуну!

   Тупым обушком по горлу и ногой в спину, нож летит следом. Тишина, треск огней, частое дыхание вокруг. Через долгое время Бирюк нагибается – легко, по-молодецки – помогает извазюканному выбраться. Несподручно Вулху, в правой руке нож, с левой каплет темное, рисует дорожку к центру поляны. Здесь преклоняет голову, и Бирюк самолично надевает ему медальон  - кожаный шнур, палица-нож в круге, отблеск дорогой руды. Серебро! Высшая честь для Касты Ненужных Людей!