Ярс из страны Веневдии

Часть I. Глава VIII

                                                                     Глава VIII

                                                                   Откровение

         Горечь во рту и сладость первого глотка, сон и явь, свет и тьма. Не обряды уже – просто воинский пир. Три дня и три ночи, как принято. Изба былых старшаков расцвечена яркими лентами, нет здесь более ни сна, ни порядка. Пугливые глуздыри с поскребышами держатся вдали, бойкие колотуны прикатывают иногда новые бочки, да глядят завистливо. Рубежников услужать не заставишь, считают часы до новой своей жизни. Недолго им ждать осталось!

   Ярс особым бражником сроду не был, даже когда случались в Гнезде тайные пирушки. В первый день, после поляны, хлебнул изрядно, а на второй и в глотку не полезло. Силой себя заставил – игривая жидкость тушила дурной огонь внутри. Тот самый факел, что под дождем не гаснет.

   К концу третьего дня разбудил Жухан. Отыскал на сеновале, куда веселье не доносилось.

- Пойдем, брат. Бирюк тебя зовет.

- И что с того? Я теперь это… взрослый воин, а он это… пускай сопляков поучает!

- Пошли, Ярс. Нехорошо.

   Хотел нагрубить здоровяку, да посовестился. Встал кое-как. Плечо ноет, ладонь саднит, во рту кошки нагадили. Говорить с Бирюком не хочется вовсе – знаем, что спросит и что придется ответить! Не сейчас бы оно, не в таком мареве!

   Глава Гнезда ожидал за столом – снова кувшин, но чашек лишь две. Указал Ярсу на скамью, а Жухан молча вышел.

- Тяжко тебе? Вижу, не отвечай. Налей, отпустит слегка.

   Ярс привередничать не стал – питье оказалось вкуснее прежних, и голова, впрямь, утихла. Так бы вечно сидеть, глаза прикрыв, но нельзя. Ждет Бирюк.

- Послушайте, старший учитель. Я…

- Знаю, что скажешь. От Гнезда отказываешься, да и правильно. Молод ты еще, Ярс! Жизни не видел, девок не мял, какой из тебя наставник?! – теперь Бирюк улыбался во весь рот, даже подмигнул по-свойски. Крупная ладонь взяла кувшин, чашки наполнились снова.

- За тебя, воин! За твой выбор!

   Ярс отхлебнул. Посидел опять, зажмурившись – озноб по телу, будто не хмельное пьет, а квас ледяной в разгар зимы. Напиток не при чем, тут голова виновна. Тревожный колокол внутри нее! Слишком весел Бирюк, слишком суетится – когда такое было?! Будто смертельно-больного утешает! Снова Залесье вспомнилось, моровая язва, мать на последнем ложе… вместо озноба мороз уже, руки заледенели. 

- Лета у тебя самые молодецкие, гулять да гулять! Девицу, гляжу, приметил, есть о чем…

Ярс открыл глаза – и укололся. Чужой взгляд, будто не эти уста сейчас балагурят!

- Что случилось, учитель? От чего ты меня оберегаешь?

   Теперь Бирюк не улыбался. Допил молча, чашка стукнула о столешницу – совсем как три дня назад. Только компания нынче другая и настрой не тот.

- Я не тебя берегу, Ярс. Я оберегаю Гнездо. От тебя.

   Надо бы ответить – но где взять сил после такого? Сиди и молчи, пусть добивает!

- Знаю, железный медальон тебя обидел, зато никто из лазутчиков не догадался. Вулх, жестокий рубака, Кутяп, еще многие… они идут через кровь и не ведают жалости, потому намного опередили вас в Ордалиях. Перебили и сломали всё, что мешало идти. Таким в жизни легче, но не на них держится Гнездо. И наша каста будет стоять не на них. Я сберег своих лучших кутят и продолжаю беречь.

- Не об этом хотел спросить, учитель.

- Ведаю твой вопрос. Я и впрямь видел тебя в преемниках, но… боги тебя не приняли. Пресветлый и Ядун отклонили твои жертвы, а значит воинской стези тебе не видать. Большего не скажу, я ведь не волхв. Знаю лишь, что каждому предначертана его доля, и счастлив тот, у кого впереди широкий, торёный шлях. Хотя бы тропа без ухабов.

- И что же, только из-за этого…

- Да, Ярс. Ты знаешь, мне самому пришлось всё менять, уходя в чужую касту. Но мои жертвы были приняты, а значит, богам было ведомо, куда я пойду. Твой путь лежит в полный мрак. Я таких людей доселе не встречал, и не знаю, какой груз ляжет на твои плечи. Что принесешь ты людям – великое благо, или страшные беды? Я был бы счастлив доверить тебе Гнездо, но…

- Не продолжайте, - буркнул Ярс. – Все боятся неведомого, и я тоже боюсь. Но вы – НЕ ВСЕ, старший учитель! Вы… ты был для меня за отца и за мать, я привык верить… эх! – слова застряли в горле, злые слезы душат опять, но нет в них уже стыдного, детского. Из-за какой никчемы готов был рыдать вчера – из-за медальона! Вернуть бы опять ту ночь, счастливое свое неведение!