Ярс из страны Веневдии

Часть II. Глава III

                                                                         Глава III

                                                     Утренние печали и полуденный страх

   Холод и сырость – рядом, повсюду, не скроешься. Мешают, волокут наверх из подземных глубин.

- Ишь, руками задрыгал! – голос хриплый, но явно женский. – Не хочешь обратно в мир, пригожий? Там спокою больше?!

   Глаза пришлось открыть – и прищуриться от яркого света. Утро уже, самое настоящее! Запах навоза, земли и смоляного дыма, мушиный зуд над лицом. Всё тот же постоялый двор, без сомнений.

- Подымайся уже, хворый, покуда скотина не затоптала. Без того тебя почистили изрядно!

   Лицо гулящей девки при свете выглядит скучным, ни пригожести, ни распутства. Усталым очень. Краска и уголь давно смыты, конопушки по носу, пары зубов нет вовсе. Невеселая доля – хмельных кобелей ублажать.

- Ты чего это со мной?

- Да жаль тебя, дурня, молодой совсем! Так по темечку отвесили, что голова чуть не вдребезги!

   Вот теперь вспомнилось, всё и сразу. Лохматая тень во мраке, кислая вонь, желтый отблеск глаз. Прочие со спины зашли, не почуял их даже. Хорош воин! И брага хороша, чего уж там!

- Ты их не вздумай искать, пригожий. Это ж разбойники, им человека зарезать в обыденку!

- Не пугай! – ярость пришла, заставив вскинуться, сбросил со лба мокрую тряпку. Поплыло перед глазами, но и пусть! Руки-ноги целы, медальон на месте, даже палицу с ножом не взяли. Только мошну. Ну, я вам сейчас!

- Где они, говори?! – не спросил, прорычал не хуже того косматого. Пальцы цапнули гулящую за ворот рубахи, притянул грубо:

- Ты с ними, да?! Завлекала меня?!

- Нет… Сарусом клянусь… - голос девицы упал до шепота, в глазах плеснулся страх. – Пусти… я ж как лучше хотела…

   Если врет, то искусно. Вспомнилось про мокрую тряпку и про добрые слова, стыдно стало, но не попятишься. Пока играет в крови злой кураж – иди до конца!

- Ладно, тебя не трону. Показывай, где они.

- Так ушли ведь! В ночь еще, как тебя почистили! Хотела спомогнуть тебе, а взамен что?! Дурень и есть дурень!

   Голова кружится, но идти можно, а злоба силы умножает. Двор обошел на одном дыхании, перед харчевней палица прыгнула в руку, и по двери наподдал изрядно. Внутри тоже никого, лишь давешний служка откуда-то вынырнул.

- Вновь приветствую молодого воина! Что желаем заказать?!

   Издевается что ли? За ворот его и палицу над головой!

- Я ничего не буду заказывать! Я нору вашу разбойную огнем выжгу!

   Служка, не в пример гулящей, испуга не выказал. Качнулся за чужой рукой, взгляд наполнился укоризной, будто у старца перед несмышленышем.

- Ох, говорил же я храброму воину! Он был так весел и безрассуден, а эти люди… да и люди ли…

- Что ты такое бормочешь?!

- Они бывают здесь иногда, но мы им не рады, клянусь. Никто не может радоваться таким гостям! Их главный, Ур… он себя так зовет, но это не имя. У волкулаков[1] не бывает имён!

- Да? – мгновенная изморозь прошла по телу, отозвалась огнем под горлом, в яремной вене. Мягкое людское горло, не прикрытое даже серебряным медальоном, горячая кровь…

- Я думал, это байки для детворы!

- Храбрый воин еще так молод. Сейчас волкулаков мало, они не любят шумных мест, только некоторые совсем ничего не боятся. Думаю, ватага Ура – это просто люди, разбойники, но он один стоит их всех. Не ищи их, если не ищешь своей погибели!  

- Да что вы заладили в один голос?! Советчики добрые, ядунова напасть!

   Развернулся, дверь дернул, но на выходе вспомнилось еще кое-что.

- Слушай, э-э… у тебя тут вчера певец был. Такой, с чужеземным именем!

- Оникс? Он тоже ушел, под утро. Этот человек поет опасные песни, а потому нигде не мешкает подолгу. Удивляюсь, что он еще не на плахе!

- Ты прав. Я вчера назвал его вруном, но про многое не успел спросить. Куда он направился?

- Это ведает лишь Сарус, - лицо служки превратилось в маску, будто снова про огненный мох заговорили. – Повторю свой совет, храбрый воин, насчет этого человека тоже. Он не разбойник и не волкулак, но рядом с ним трижды опаснее. Лучше уж поищи Ура с ватагой!

                                                                                 ***

   Стыд пришел через пару поприщ от постоялого двора. После того как вышел, не простившись, толкнул смерда, выгребавшего навоз, по калитке палицей треснул. Всю похабщину исполнил, будто хмельной приказчик, или стражник.  Легко так куражиться, если нет рядом высших каст, и Бирюка, и учителей. И отца с родней. Даже Жухана с Касютой, способных одернуть и осмеять. Сам себе хозяин – а в голове, оказалось, ума не водится! Одна брага и злость. Лучший ученик Гнезда – даже боги тебя не приняли, и прав Бирюк, что навесил железку вместо серебра! Наговорил сладких речей и выпнул восвояси, чтоб обид не осталось! Мудр учитель, жизнь знает – сколько уж таких дурней перевидал!