Ярс из страны Веневдии

Часть III. Глава III

                                                                    Глава III

                                             Болотные люди и новые странности

   Есть вещи, подмечаемые сходу. Если глаз опытный, или выучка хорошая. У Ярса наличествовало то и другое: секретам воропа[1] в Гнезде учили на славу. Многие часы провел у дорог, разглядывая прохожих-проезжих, после расписывал увиденное суровым учителям. До крошечных мелочей, до узелка на бечеве и пятнышка на пёсьем боку. Лукавить не стоило – среди многих случайных прохожих попадались пущенные нарочно, самим же учителем обряженные. За ошибку в рассказе прилетал удар ремнем ниже спины, а за обман хлестали так, что неделю сидеть не сможешь. Иногда вместо тихой засады гнали в поиск – бегом по дороге, через веси, чтобы пот заливал глаза, и трудней было мелочи разглядеть. Иногда мешок с булыжниками на спину, или острых камешков в онучи – запоминай всё вокруг сквозь боль и тяжесть. Еще иногда приходилось рассказывать в положении вовсе неудобном: вниз головой, например. Над распаленным очагом, от которого волосы трещат. Голышом в снегу, или в облаке зудящего гнуса.

- Если воинам запрещено воевать, так много ли толку от владения оружием? – любил спрашивать учитель воропного дела и ответов не ждал. – У нас забрали меч и доспех, но голову забрать труднее. Голова заменит вам всё, если не пустая!

   Ярс ненавидел учителя все пять лет – ссадины от ремня болят долго. Болят, но проходят, да и злость улетучивается. Умение остается с тобой, выжжено поглубже клейма на плече. Пары взглядов хватило на подъезжающие повозки, чтобы многое заметить. Коней, например. Не трудяг-тяжеловозов, излюбленных купцами, и уж точно не худосочных саврасок, доступных Касте Добытчиков. Гладкие рысаки, хорошим овсом кормленные – на таких гнать во весь опор, хоть с телегой, хоть верхами. Второй приказчик Сутяю как брат – та же добротная одежда, острый взгляд и хорошее оружие – а вот трое «лишних» выглядят всё так же чужеродно. Явные добытчики-землепашцы, хоть и крупными вымахали. Умостились в одной повозке с характерной ленцой, подремать, пока работы нет. Купец, напротив, жилист и подвижен, вперед телеги идти готов. Из тех, кто чаще на свой топор полагается, чем на Закон и стражу.

- Вижу, обо всем сговорились уже, - сказал утвердительно, когда повозка поравнялась с Ярсом. – Лезь на мешки, малой, в пути добеседуем.

- Ты, почтенный купец, людям своим указывай, - решил Ярс спуску не давать. Хоть и высшая каста перед ним, но не правитель, да и жаловаться не побежит.

- Я до сих пор ничего, кроме любезных приглашений не слышал, а такие заманки лишь для девок годятся. Если толкуем о деле, назови свою цену. 

   Ратуса на дерзкий тон тоже не обиделся, лишь удивление в глазах мелькнуло. Вздернул бровь, и за спиной Ярса тут же забренчало послаще любых гуслей. Приказчик Сутяй поясной кошель развязывал. Вытащил горстью мелкую монету, сцедил назад, но несколько серебряных лепестков остались на ладони.

- Вот тебе три веверицы, за сегодня. Щедрая плата, поверь уж, особенно для твоей касты.

   Ярс и сам знал. Стрый Матяш сторожит склады за одну веверицу в ночь, а ведь старый воин, с серебром на шее!

- Ты щедрей, чем я думал, славный купец, - рассудительный тон дался нелегко, но сдержал себя, принял лепестки с чужой ладони. – Я молод, но не вовсе глуп. Знаю, что за простую охрану столько не платят.

- Всяк себя оценяет по-своему, - пожал плечами Ратуса. – Свою жизнь, свое добро. Я никогда не жадничаю, потому до сих пор вожу грузы по шляху. Или ты себя ценишь низко? Вот то-то!

   Так и ехали с тех пор, который час уже. Приказчики на вожжах, купец в передней повозке, а Ярс после пары поприщ в заднюю перешел. Захотел разглядеть поближе «лишних», да понять окончательно. Разговор легко затеял, с шутками-прибаутками, а там не пришлось и стараться – говорливыми оказались здоровяки. Впрямь все трое из землепашцев, шли в столицу по разным надобностям, а тут и работа подвернулась. Как раз для больших парней, кто в кулачном бою горазд. Сухощавого Ярса обозрели с ухмылками, но подначивать не стали – молод еще, не заслужил острословия. Совсем скоро заболтались меж собой о пахотных делах, а один успел даже прощупать мешки, заполнявшие повозку. Сквозь рогожу определил зерно, да не из лучших, сырое. Для такой охраны вполне подходящий груз. Куда большее любопытство у Ярса вызвали копья, присыпанные сеном. Три вполне обычных, на длинных древках – такими конницу стопорят – а у четвертого навершие холстиной замотано. В голове повозки лежит, поближе к приказчику. Улучив момент, прилег Ярс на бок, а рука тряпицу ловко задрала. Совсем другой там наконечник, узкий как жало, серовато-блестящий. Серебро, не иначе! К каким же битвам тут готовятся? Лешаки с кикиморами серебра не боятся, а истинную нежить мало кто и встречал. Не вылезает она из гнилых болот, куда человеку путь заказан. Спросить бы, пока далеко не уехали, но вспомнил Ярс про щедрую плату и решил смолчать. Само всё прояснится.