Ярс из страны Веневдии

Часть IV. Глава III

Глава III

                                                                          Ночной хозяин

   Ожидание казни хуже ее самой, как сказал тиун Перебельт недавно совсем. Ярсу палач не грозит, но от этого не легче. Впервые в жизни ощутил себя одиночкой – против всех! Оникс, конечно, друг, но боец никудышный, его сюда и впутывать не надо. Слухи расходятся быстро, каторжане историю спасенного профоса узнают еще до темноты. Дальше смерть из любой руки может вылететь, не уследишь!

    Такие думы одолевали, пока глядел Ярс на угрюмую толпу, валящую сквозь ворота. Стражники орут, плети свистят, каторжане скалятся молча. Ярс в Гнезде тоже привык зубы показывать, и буйные головушки там встречались, но всё не то. Баловство там было! Возня кутячья в сравнении со здешней стаей.

- Шел бы ты, брат Оникс, в другую землянку. Со мною нынче не стоит соседствовать!

- Думаешь, со мной стоит? – ухмыльнулся певец. – С княжьим татем, хулителем Закатной Лиги?! Поселимся вместе, два злодея, ни одна тварь не сунется!

   Храбрится, или впрямь без страха? Скорее второе. В своем мире живет, былинном, откуда можно хоть к Ядуну сходить – а после вернуться и сложить об этом песню.

- Ладно, будь по-твоему. И это… спасибо, друг!

   Сам Ярс оружию верил больше любых слов. Выдернул из мха железку и колышек, да как раз вовремя. Стража уже рядом, и плети спрятали, просто орут:

- Живей, морды каторжные, поспешай! Лезьте уже по норам!

   Оникс и тут первым сунулся, но Ярс не позволил. Нырнул привычно вперед ногами, грязь чавкнула, жаром вмиг обдало. Пуста землянка! Даже смердит не так сильно, продохнулась. Певец сползает уже следом, а больше и нет никого.

- Похоже, все тут вымерли, брат Ярс. Пусты хоромы, занимай, кто хошь!

- Угу, вымерли! Или слишком жить хотят!

   Посмеялись громко, толкая друг друга в плечи, после пришло время укладываться. Жаль новую одежду, но куда денешься? Вонючее тряпье с лежаков скинули наземь – всё грязи поменьше – улеглись прямо на деревяшки. Ярсу не на таком еще доводилось спать, а певец закряхтел почти сразу. Заворочался, дерево затрещало, ворчать начал себе под нос.

- Не спится, брат Оникс? А ты спляши, вот и притомишься!

   Балагурил, изгоняя ледяную тоску. К драке готов, задешево себя не отдаст… но, Сарус Пресветлый, как жить-то хочется! Не слышишь, Сарус?! Ну да, к чему оно тебе! Если боги отвернулись, положиться можно только на себя. На друзей еще, пожалуй. Касюту бы сюда с Жуханом, можно без оружия – так бы сладили! Один караулит, двое на отдыхе…

   У входа зашуршало. Открытые шаги, без утайки, тут и чуткий слух не нужен. Свет снаружи померк – стоит кто-то у самого лаза.

- Эй, братва, не спите там? Ну, встречайте гостя!

   Ловкая тень скользнула вниз, приземлился бесшумно, худой, да легкий. Скулы торчат, глаза в лице прячутся. Упырь давешний.

- Эй, ты чего здесь?! – вскинулся Оникс, кулаки поднялись неловко. – Драки ищешь?!

   Упырь в ту сторону и не глянул. Глаза-тени ощупывают Ярса, челюсть движется мерно, жует.

- Ты тот самый, что профоса спас, - сказал, наконец, утвердительно. – Пошли со мной, староста ждет.

- Кто?!

- Там увидишь.

   Прыгнул вверх с места, руки подтянули легкое тело, исчез за краем. Ярс тоже не помедлил – убить могли бы и проще. Затянул потуже веревку на штанах, железяка укрылась под рубахой, а колышек сунул Ониксу:

- Не дремли тут пока. Если сунутся, бей в живот, где костей нет!

                                                                                    ***

   Наверху тишина уже. Кривой месяц светит тускло, мох серебрится, на стене торчат шлемы стражников. Никаких тебе злодеев вокруг, готовых наброситься.

- И где он, твой староста?

   Упырь и сейчас не ответил. Шагал впереди бесшумно, совсем не как у землянки. От убогих холмиков-лазов, мимо костра с тремя сидельцами, к ограде. К рубленой избе, не хуже тех, что у стражников. Дверь на кованых петлях, дальше светлая горница: пара десятков лучин горят в поставцах. Печка, стол большой, лавки застланы мягким. Запах домашней еды и уюта. Ярс от такой перемены аж встал неловко – грязищу в дом не тащить.