Ярс из страны Веневдии

Часть IV. Глава VI

Глава VI

                                                                                Беда

   Неделя за неделей, так и прошла теплая весна. Готовилась смениться на излете свежей оусенью[1]. Ярило-бог с небес улыбался теперь устало, а вот брат его Мороз тут как тут. Стосковался без дела. Днем еще скромничал, зато ночами выходил в полный рост, трогал белой рукой всё вокруг: деревья, воду, твердь земную. Белым инеем покрывалась твердь, лужи подергивались ледком, а деревья взялись краснеть и желтеть. Совсем скоро день сравняется с ночью, знаменуя приход великого праздника Рамха-Ита. Новое Лето начнется, новый солнечный круг. Праздновать Рамха-Ита принято с древности, и никакая Лига сюда не смеет вмешаться. Ни один князь его не отменит, хоть в Веневдии, хоть у соседей – да и зачем? Добрый праздник, веселый, сытный. Отъедаются люди впрок, запасают силы перед оусенью и зимой.

   В каторжном остроге не до гульбы. Деревьев вокруг нет, а мох и так всегда желто-красный. Чем и заметен конец весны, так это морозным дыханием – в землянке под утро всё тело сводит. Парой обозов доставили в острог сена, позволили каторжанам взять по охапке, настелить поверх палок. Тепла не добавилось, но лежать приятней. Гнус, опять же, исчез, выморозило его. Благодать!

   Синий мох холодов не испугался, так и рос себе. Скоро его снегом накроет, и что тогда? Разгребать сугробы руками? На санях по болотам кататься?

- К чему гадать, брат по несчастью? – пожал Оникс плечами на Ярсовы сомнения. – Очень скоро сами всё узрим.

   Не желал певец глядеть в будущее, жил здесь и сейчас. Может, и правильно?

   В один из дней работа встала сама собой. Топкие места начались. Мох под ногами захлюпал, а там и вовсе пошли лужа за лужей. Со стороны ничего особенного, но коварны такие места, владения болотных кикимор. Прорвется мох под ногой, и ухнешь в бездонную грязь. К несчастью, синего мха тут росло с избытком, на каждой кочке.

- Чего приуныли, лиходеи?! – нахмурился старший из стражников. – На карачки становимся и вперё-ёд, помалу! Неужто я за вас полезу?!

   Так и двинулись неспешно. Солнце к обеду пригрело, но вскоре наползли облака. Свежо сделалось, ветрено. Ярс по привычке ушел вперед, работа спорилась, начал даже напевать под нос. Тут всё и случилось.

   Тяжкий звук со спины – будто сама земля икнула с бульканьем. Мох заходил волнами, пришлось впиться в кочку, а сзади уже вопили десятком голосов. Слишком много людей собралось в одном месте, вот и лопнуло под ними. Кто был дальше, сразу нырнул по шею, прочие барахтались в бурой жиже, тонули медленно.

- А ну, отойти! – скомандовал всё тот же стражник. – Этих не достать уже, пускай ныряют!

- Так нельзя, господин!

- Чего-о?! – стражник покосился изумленно на пререкателя. На худого бородача по имени Оникс.

- Ты меня учить вздумал, слизь каторжанская?!

- Нельзя людей бросать просто так! Позволь взять копье, я сам многих вытяну!

- Еще чего, варнаку копье давать! А ну отошел, покуда плеткой не прилетело!

   Крики сделались громче – три головы исчезли уже, прочие бились, погружаясь от пояса. Разбойники, конечно, выродки, каждый не то еще заслужил…

   Оникс метнулся вперед – мимо наставленных копий и разинутых ртов. У самой трясины лег на живот, и зыбкий край его выдержал. Дотянулся певец до руки ближайшего утопающего. Тихо, по вершочку полз назад, пока не ухватился спасаемый за мох свободной рукой. Вскоре лежал уже в безопасности, мокрый и грязный, а Ониксу и того мало – снова полез. Тут уже и толпа не стерпела, многие вперед посунулись.

- Стоять всем! – набычился старший стражник. – Куда прете, скаженные?! Все утопнуть хотите?! А вы не стойте столбами, протяните копье, в самом деле!

   Последние слова назначались страже, и тут уж все задвигалось. Трое сбросили доспех, подползли ближе к топи, и копья скрестились на краю, как надежная гать. Вовремя: прорвался мох, наконец, под Ониксом, и булькнул певец по самые плечи. Оттуда Ярс его и вытащил за шиворот. Рядом кто-то шурудил, тянул руки – целая цепочка людская создалась. Еще троих достали, а вместо прочих одни пузыри булькают.

- Хороши-и! – оценил старший стражник. – Мокры, да грязны как псины помойные! В остроге всем велю плетей всыпать!

- Да за что?!

- За дело! Думать следовало, когда кучей сбивались! А ты, борода… - тут стражник уперся в Оникса удивленным взглядом. Совсем как Бужак в Ярса когда-то.

- Ты, конечно, приказа ослушался, ну да ладно. Уберег рабочие руки Хозяину! Как вернемся, будет и банька тебе, и бражка!

   Остаток дня прошел легко. Работу свернули и тронулись спешно в обратный путь, пока Ярило к закату не склонился. Оникс на телеге ехал, мокрый насквозь, но счастливый. Бегом бы его погнать, чтоб одежда высохла! Чтобы пар от нее прекратился под свежим ветерком! Дума хорошая, но озвучить у Ярса язык не повернулся. Какой певцу нынче бег, с колодкой-то?!