Ясень - подарок друиду

Глава 20. Сопротивление природы

Всего пару минут в компании Абе, и Эрин из колкого циника превратился в безропотную овечку. Парень перестал дразнить Дейлу и хвостиком вился у ног Абе. Увидев такое, Катир с трудом сдержал рык негодования — Эрин был охоч до девиц, и редко кому удавалось сбежать от его лестных речей. Но Абе его истории не привлекали.

— На что похожа столица? — Абе поддерживала разговор, но при этом не выказывала особого расположения. Пока велась беседа, она преспокойно разделывала ножом принесённую тушку.

— Много домов. Сотни построек — и маленьких, и больших. Тяжёлые Дрекары — воздушные корабли, закрывающие небо; шпили, возвышающиеся над огромными площадями. И много, много людей.

— Значит, нет лесов?

— Почему же нет, в округе леса...

— Ты ещё расскажи про парки, — фыркнул Катир, немного отодвигая брата и присаживаясь рядом с Абе. — В Навлице есть два парка, там для княжьей охоты пасутся лани, но ближе к городским постройкам только кролики и еноты встречаются.

Абела хохотнула, вытягивая в миску внутренности оленя, всучила её Эрину и продолжила снимать шкуру. Городской мужчина поморщился и умолк.

— Дейла, тебе нравится цвет? Хочешь, курточку тёплую сделаю, — предложил Кнур, рассматривая осенний окрас на спине оленя.

— Можно, — тихо подала голос девушка, стараясь не привлекать внимания братьев.

— А из рогов мне шкатулку сделай. Красивую, с защитными рунами, — попросила Абе, — для Белинса, — добавила она тише, и Дейла кивнула.

Семечко брата не хотело прорастать, видимо, мальчик не признал этот дом своим. И Абела уверяла, что брату будет лучше там, где уже спят дед и отец — в их родном доме. При упоминании погибшего на душе у Дейлы снова стало тоскливо. Она сильно скучала по тому, что было оставлено, и видела, что за бравадой Абе прячет желание всё бросить и вернуться в родной дом. Пусть в этой глуши они больше не слышали его зова, но нутро рвалось к деду. И теперь даже Дейла не сомневалась — Руйдери был друидом, и его сердце сейчас брошено в далёкой деревушке.

— Так твоя сестрица рукодельница? — заинтересованно спросил Эрин.

— Да, руки золотые, — подтвердила Абе, — вот скамья, на которой сидишь — это Дейла её сбила.

— Я смотрю, дом вообще стал чистым и ожил, — усмехнулся Катир, — как во времена Гранны.

— Гранну гонять приходилось, ленивая была девица, — рассмеялся Кнур, — Дейла же работы не боится.

Дейла осторожно подняла взгляд, отрываясь от шитья и, встретившись с тёплыми глазами Кнура, почему-то смутилась. Хозяин и раньше её хвалил, но никогда не делал этого при других, и Дейла зарделась, понимая, что её действительно ценят.

Присутствие двух незнакомых мужчин её стесняло. В деревне Дейла с мужиками говорила только о делах, не вела светские беседы. Кроме того, у обоих парней на шеях были тёмные татуировки — метки, за которые в деревне могли и камнями побить, а чаще изгоняли и не позволяли вернуться назад. Но Эрин, смеясь, рассказал, что в столице без такого украшения парня могли засмеять. Девушки девственность берегли, только если из знатного рода и надеялись попасть в супруги царю или князю, но большинство этой татуировкой показывало свою готовность лечь в постель.

Нравы столицы Дейлу сильно напугали — она старалась не слушать болтовню городского ловеласа. Но Кнур и Катир немного умерили пыл Эрина — такая развращённость приветствовалась не везде, и даже в пригородах Навлица всё ещё сохранились старые традиции и обычаи хранить целомудрие.

— В столице, если метка тёмная, значит девушка всем доступна, а если посветлела, значит кто-то успел охомутать и другому трогать нельзя. А вот без метки девушка — это вызов. Такую всем завлечь охота! — Эрин бросал наглые взгляды и на Дейлу, и на Абе, за что получил пару раз от Катира.

Компания просидела за разговорами до самого утра. Абела с Кнуром запекли большую часть тушки, и трое здоровых мужчин с помощью проголодавшейся Абе с готовностью её умяли. Над Дейлой посмеивались, что она маленькая, потому что ест мало, но девушка поспешила сбежать, когда все четверо упились яблочного сидра, и Кнур стал несдержанно тянуть её к себе, а Эрин с Катиром чуть ли не дрались за внимание Абелы.

К счастью, обошлось без травм, и утром за братьями прилетел их Дрекар. Тяжёлое судно почти коснулось земли рядом с крошечной хижиной, и Дейла во все глаза рассматривала летучий корабль, такие лишь изредка появлялись рядом с местным кранногом.

— Надеюсь, войны не будет, — напряженно произнесла Абела, смотря вслед мужчинам.

— Войны? — Дейла испуганно уставилась на сестру.

— Да, малая, — ответил за Абе Кнур. — Тёмный колдун умом тронулся, решил, что его силы неограниченны, и принялся отбирать земли не только тёмной магией, но и влиянием на людей. Подчинил себе нашего князя. Если не поспешим и не уничтожим его магию — либо воевода, либо сам царь пришлёт свою армию избавиться от непослушного вассала. Я написал письмо Гроггу, когда-то его хорошо знал, он придержит царя до весны.

— Зачем тёмному магу так рисковать? — изумлённо спросила Дейла. — Или он думает, что справится с военными силами одного князя? Возможно, тёмный решил и поработить города, ведь тогда ему будет чем противостоять?

— Возможно, но сил на это надо много, а у него... — Абела запнулась. Потом посмотрела на Кнура с неподдельным отчаянием, — в деревне сердце деда осталось! Он заберёт его силу себе!

— Не...

Абе не дала Кнуру договорить.

— Скорее всего, потому нас прокляли! — уже почти кричала Абе, сдирая шаль и вцепляясь пальцами себе в горло. — Маг избавился от нас! Забрал себе сердце Руйдери и хочет захватить всю Северную Даль, и деревушки в ней, и города!

— Успокойся, девчонка, — одёрнул её Кнур, приводя в себя, — семя нельзя забрать ни силой, ни колдовством. Вы должны его сами отдать.

— Нам на дороге тёмный всадник встретился, — вспомнила Дейла, — он взял мой плащ, сказал, что это доказательство моей смерти и что заберёт наш дом.