Ясень у ручья

Глава 1.1

Англия, середина XIX века. Расцвет Викторианской эпохи... Время безупречных манер, тугих корсетов и железных правил, за которыми приходилось скрывать истинные чувства...

В тот год лето в графстве Хэмпшир выдалось на удивление сказочным и благоприятным. Солнце согревало своими лучами, но не было той палящей и удушающей жары, которая опаляла кожу и лишала кислорода. По ясному небу медленно проплывали пушистые облака, временами затмевая солнце и даря уставшему путнику долгожданную прохладу и тень. В воздухе витал аромат скошенной травы и полевых цветов.

Джеймс Харрис скакал верхом на лошади в направлении поместья Грин Мидоус Холл (примеч. — Green Meadows Hall в переводе с англ. — Усадьба Зелёных Лугов) и чуть замедлил ход, чтобы насладиться красотами графства Хэмпшир. На фоне душного, пропитанного пылью и гарью Лондона, благоухающие поля и густые леса казались ему сказочным оазисом. Миром, где останавливалось время, а проблемы и заботы отходили на второй план.

Вокруг было так тихо и спокойно, что Джеймс отчётливо слышал пение жаворонков, летавших в небе, и жужжание пчёл, которые роились над зонтиками зверобоя, собирая цветочный нектар.

Так получилось, что Джеймсу пришлось задержаться по неотложным делам в Лондоне, и он отстал от своих друзей, отправившихся гостить к графу Генри Эшберну несколькими днями ранее.

Из-за сильной жары, установившейся в столице в середине июля, светский сезон закончился чуть раньше положенного срока. Лондон стремительно пустел. Уважаемые дамы и господа спешили поскорее разъехаться по своим загородным домам и родовым поместьям, чтобы в тени садов и раскидистых деревьев спрятаться от изнуряющего солнца и духоты мостовых.

Но молодому графу Эшберну не хотелось расставаться с весёлой компанией так быстро. Желая ещё ненадолго продлить светский сезон, он пригласил друзей погостить в своём поместье. К тому же вот-вот должен был начаться сезон охоты на куропаток. Генри прожужжал друзьям все уши, что они просто обязаны проверить стрелковые навыки в настоящей охоте.

Джеймсу ещё ни разу не доводилось участвовать в подобном мероприятии. Он вырос в семье бакалейщика, и всё его детство прошло за прилавком, где он помогал отцу с утра до вечера. И Джеймс почти с мальчишеским нетерпением ждал этой поездки в поместье, чтобы проверить свою меткость и попрактиковаться в стрельбе по дичи.

И вот, уладив все вопросы, Джеймс, наконец, выехал из Лондона. Он преодолевал расстояние от столицы до поместья верхом на лошади, а вещи отправил чуть ранее вместе с почтовой каретой.

Джеймс скакал на протяжении четырёх часов и сделал всего одну остановку, чтобы сменить лошадь. До Грин Мидоус Холла оставалось каких-то полчаса пути, и он решил прогуляться пешком, чтобы насладиться тишиной и красотой этого удивительного уголка природы.

Джеймс спешился и, сняв сюртук, перебросил его через седло. Затем закатал рукава белой рубашки и развязал галстук. Вдохнув полной грудью, он прикрыл глаза и на секунду замер. Чистый воздух, наполненный ароматом полевых цветов и сочной травы, наполнил его лёгкие и прогнал усталость. Десяток миль, что он проскакал верхом, словно и не бывало.

Джеймс какое-то время постоял с закрытыми глазами, а потом побрёл по пушистой траве, наслаждаясь какофонией звуков и разнообразием запахов. Вдруг неподалёку мелькнула блестящая гладь ручья. Родник начинался где-то в глубине ясеневой рощи, что виднелась на горизонте. Тоненькая струйка, набрав силу, превращалась в широкий ручей и впадала в небольшой водоём, который, по всей видимости, был сделан искусственно, так как там стояла запруда.

Джеймс подумал, что было бы неплохо дать лошади попить воды. Да и ему самому хотелось утолить жажду. Он ускорил шаг и двинулся прямо к ручью. Лошадь подошла к кристально чистой воде и с жадностью принялась пить.

— Устала, бедняжка, — Джеймс погладил животное по загривку, благодаря за терпение и хорошую службу. — Пей, моя хорошая, пей.

Утолив жажду, лошадь пошла щипать душистую траву. Джеймс наклонился к ручью и, набрав в ладони прохладную воду, осторожно сделал глоток. Распахнув глаза в изумление, он зачерпнул ещё и стал с жадностью пить. Никогда в жизни обычная вода не казалась ему такой вкусной и свежей. Недолго думая, он сбрызнул лицо, голову и шею водой и сразу же ощутил прилив бодрости и сил.

Отряхнув капли с волос и лица, Джеймс выпрямился и зашагал к пруду. Окинув взглядом окрестности, он молча стоял, наслаждаясь тишиной этого уединённого уголка природы. Вода в пруду была такой чистой, что Джеймс смог разглядеть проплывающую по дну форель. От гладкой поверхности пруда отражались лучи солнца, что ему даже приходилось щуриться, защищая глаза от ярких бликов.

По краям берегов, там, где вода мельчала, густо разрослись камыши. Их коричневые бархатные головки тихо покачивались на ветру. Ближе к середине на поверхности пруда плавали белые кувшинки. Некоторые ещё были в бутонах, а другие уже распустились и притягивали пчёл своими жёлтыми сердцевинами.

Джеймс, подумал, что пруд, скорее всего, принадлежал поместью Грин Мидоус Холл. За ним определённо ухаживали, что было заметно невооружённым глазом. Трава у берегов скошена, подход к воде усыпан гравием, а чуть поодаль располагался небольшой деревянный помост, с привязанной к нему лодкой. Слева от помоста, уходя корнями в берег, рос величественный ясень. Высокий и мощный, он был самим воплощением старинного рода Эшбернов. (Примеч. — дословный перевод фамилии Эшберн — ясень у ручья; Ashburn — «аsh» — ясень, "burn" — поток, ручей).