Ясный свет и вольный ветер

Глава 7

Мама взяла расческу, повернулась к зеркалу, чтобы подправить прическу, и топнула ногой от досады. В дверь позвонили.

— Кыш, — прошипела мама, и дети послушно переместились на кухню.

Они даже прикрыли за собой дверь, но через стекло все равно было видно, что пришел Юрик, мамин друг. Это так называлось — друг, на самом деле даже ежу понятно, что мама надеется выйти за него замуж. Но, кажется, в последнее время их отношения немного накалились. Поэтому Яся с Левкой старались даже носа наружу не показывать.

Мама с Юриком разговаривали тихо, прислушиваться было нельзя, поэтому Яся специально стала шуметь. Она бахнула дверкой холодильника, вытаскивая кастрюлю с супом, грохнула ее на стол и подтащила к себе табуретку, не потрудившись оторвать ее от пола.

— Как у тебя дела в школе? — сказала она нарочито.

Левка вылупился на нее. Поскольку они учились в одном классе, его реакции не приходилось удивляться, но мог бы хоть немножко ей подыграть.

— Что у тебя за тест? Я же не знаю, — разъяснила она еще громче, покрутив при этом пальцем у виска: соображай давай.

— А. У меня четверка. Две ошибки. А у тебя что?

— И у меня четверка, правда, ошибки три штуки. А по чтению что?

У них сегодня не было чтения. Левка нахмурился. Но ведь мама в такие вещи не вникала, нес бы уже все, что только в голову придет.

— Кажется, надо выучить наизусть стихотворение. Давай посмотрим после обеда в электронном дневнике.

— Давай. Какая удобная вещь — этот электронный дневник, правда? Только придется в твоем телефоне посмотреть, а то у меня интернета нет.

Яся водрузила кастрюлю на огонь и открыла воду посильнее, набирая чайник.

— А эти змеи… — шепотом сказал Левка под шумок.

— Тсс! Потом обсудим!

Мама скоро должна была уйти на работу, у нее вторая смена, а Юрий ее подвезет, если они совсем не рассорятся. Яське так и хотелось вмешаться и расставить все точки над «i», но нельзя: двое дерутся, третий не мешай. Даже если двое совсем не дерутся, а наоборот. Ну вот как эти двое — то ли ссорятся, то ли милуются. Что за люди, прямо как маленькие. Она бы на их месте в два счета все разрулила.

— Ну я поехала, — бросила мама, приоткрыв на мгновение дверь кухни.

— Пока, — бодро отозвались дети.

Хлопнула входная дверь.

— Ничего не понятно, — пожаловался Левка.

— А чего? Разберутся сами как-нибудь.

Яся заглянула в хлебницу: пусто. Разлила суп по тарелкам.

— Ну да…

Он сосредоточился было на тарелке с супом, но оказалось, что бульон не успел согреться. Левка встал и бухнул содержимое тарелки обратно в кастрюлю.

— Что-то не хочется.

Он взял помойное ведро, пошел в комнату и стал собирать зеркальные осколки. Яся поболтала ложкой в тарелке, но узкие куски скользкой капусты были уж слишком сильно похожи на змей. Она не могла заставить себя это есть. Пришлось последовать примеру брата и потом сунуть кастрюлю обратно в холодильник.

Осколки разлетелись по всей комнате. Отрикошетили от пола и теперь блестели и на диване, где спала Яся, и на журнальном столике. Левка с пыхтением ползал по полу, а девочка задумчиво взяла осколок с потускневшего дивана, который лишился сейчас привычного покрывала.

— Только не заглядывай туда! — поспешно предупредил брат.

— Почему?

— «Почему?» Примета плохая.

— А в каком смысле?

— Говорю, плохая примета. Давай сюда, в ведро.

Яся уперлась, дразня его: поймала солнечный зайчик и погнала его по стенке с желтыми обоями.

— Если не скажешь, в каком смысле, возьму и загляну. Что я там такого увижу?

Лев встал на ноги и сжал кулаки.

— Примета плохая. Говорят, — он еще немножко попыхтел. — Ну ладно, говорят, если посмотреться, то мама умрет. Понятно?

Она уронила коварный осколок.

— Ой!

Облизнула порезанный большой палец.

— Ну вот видишь, — сердито сказал Левка. — Иди возьми пластырь. Кулёма.

— Что еще за «кулёма»? А где пластырь?

Он раздраженно выдохнул.

— На кухне в шкафчике.

— В каком?

Яся уже не издевалась, она честно не помнила, где берут такие прозаические вещи, как пластырь. Лев фыркнул и сам направился на кухню. Выдал ей кусок бактерицидного пластыря и вернулся к своим осколкам.

Яся села на диван и поболтала ногами. Палец не болел, но это была уважительная причина, чтобы не помогать брату. Однако все же ей было немножко стыдно, поэтому после недолгого молчания она сказала:

— Лёв, а почему я сама ничего не запоминаю?

Он пожал плечами, не поднимая головы.

— Пойду схожу за хлебом.