Ясный свет и вольный ветер

Глава 11

Яся пригнулась, как от удара. Что чувствует ребенок, когда слышит такие слова? Левка не знал и даже представлять себе не хотел, боялся.

— Твои провалы в памяти, — торопливо продолжал он, — они потому, что ты ничего оттуда сейчас не помнишь.

— Откуда оттуда?

— Из жизни с мамой и папой.

— Мой папа тоже умер?

Левка кивнул. Тут он знал, о чем говорил, он тоже потерял отца. Правда, всё, что он пока поведал Ясе, было еще не самым страшным. Его собственная мама строго-настрого запрещала ему говорить об этом с девчонкой, но сейчас он решил, что будет только справедливо, если она узнает. Это же ее жизнь, в конце концов.

— Когда? — спросила Яся.

Это был очень трудный вопрос. Это была очень трудная история. И, конечно, Левка знал не всё. Он предпочел ответить по-своему.

— Ты появилась в нашем доме, когда тебе было примерно три годика.

— Откуда?

Она быстро шла вперед, будто бы невозмутимо, старалась держать свое обещание. Левка с трудом за ней поспевал.

— Тебя принес один человек. Не человек. — Он закатил глаза. — Ясь, ты слушай сейчас лучше спокойно. Ты не настоящая девочка. Он принес тебя в первый раз, когда тебе было около трех лет, а мне уже было почти семь.

— Ты дурак? Мы с тобой в один класс ходим.

— Сейчас вообще ничего не буду рассказывать! — оскорбился он.

— Ладно. Я слушаю.

— Вот и слушай. Сама ничего не знаешь, а сама не веришь. Сначала послушай, а потом будешь верить или нет.

Он попыхтел еще себе под нос, пиная камешек, а потом оттаял.

— Вот. Тебе было около трех лет. Тебе было пора начинать ходить в детский сад. Так он сказал.

— Кто «он»? Это был не мой папа?

— Нет. Не перебивай. Ужас какой-то с тобой разговаривать вообще.

Яся фыркнула.

— Это был не твой папа. Это был один мамин знакомый.

— Ты сказал, что он не человек. Он кто? Кот?

— Яська!

— Ладно. Просто нервничаю.

— Еще бы. Это был человек с виду. С виду мужчина. На самом деле нет. Когда мне было шесть лет, мы с мамой очень сильно болели. Примерно тогда они и познакомились. Он русский… как будто русский, но мама его называет Питером. Он так сказал его называть. Я не знаю, кто он. Короче. Он тебя принес. Ты была мелкая и рыжая. Питер сказал, кто твоя мама. Она училась в одном классе с моей мамой, и, в общем, они были какие-то дальние родственницы. Поэтому он притащил тебя к нам, потому что сам он не мог водить тебя в садик.

— Ему не давали опеку?

— Ему… его не видит никто, кроме нас. Ну, может, еще кто-то видит, а в садике нет. Ему нужна была для тебя фальшивая мама.

— Фальшивая! — вскрикнула Яся.

Да уж, не так легко, наверное, узнавать, что у тебя всё в жизни ненастоящее. Но что поделаешь, Левка уж тут точно был ни при чем.

— И чего ты говоришь, я пошла в садик, а ты в школу? А потом как так вышло…

— А потом ты росла не по дням, а по часам.

Он сглотнул.

— Как в сказке, да. И маме пришлось переводить тебя из садика в садик, чтобы никто ничего не замечал. И недавно ты меня догнала.

— Обалдеть.

Она, похоже, ему не вполне поверила. Зря: он старался, как мог.

— Ладно. Предположим. Поэтому у меня и провалы в памяти. От переживаний. Да?

Левка тяжело вздохнул. Он до сих пор не сказал ей самого страшного.

— Ясь. Ты не жила с нами всё это время. Ты ходила в садик, мама тебя забирала и отдавала обратно Питеру каждый день.

— Я с ним живу? Я даже его не помню!

— Ты живешь со своими мамой и папой. Жила до недавнего времени.

Яся резко остановилась и бросила ранец.

— Ты врешь! Я в могиле, по-твоему, живу?

Левка покачал головой.

— Они живут не в могиле. Они живут… в общем, где-то не в нашем мире. Питер тебя таскает туда-сюда. А ты с ними в выходные, на каникулах, вечером и ночью. Обычно. Когда не с нами.

— Ну врешь же, — беспомощно сказала Яся. — Я с вами ночью. У меня есть кровать. Диван. Я сегодня на нем спала. И вчера. Ну чего ты врешь всё!

Вот теперь Левка дошел до самого серьезного.

— Просто в последнее время все изменилось. Питер уже месяц не появляется. И мы не знаем, куда он делся и как там твои родители.